Неправедные ангелы - Алисия Рамос

мигрени, и я потерла пальцами виски. Как по сигналу, прозвучали три резких стука, и дверь открылась, показав высокую фигуру Рокко. Он едва дал мне пять секунд, чтобы добраться до двери, прежде чем ворваться внутрь. Он не сильно изменился за эти годы, по-прежнему щеголяя смазанными жиром иссиня-черными волосами и глазами цвета океана. Теперь он был сложен, властен и привлекателен для женщин, которые понятия не имели, с каким монстром они хотели бы переспать.

Рокко был ванильным мужчиной, тем, кто выполнял посредственную миссионерскую работу, пока не опустошил свои яйца женщине, которая никогда не родит ему детей. Я убедилась в этом с помощью Хлои. Она ходила со мной на каждый прием, пока мы не нашли метод контроля рождаемости, который работал бы лучше всего и оставался незамеченным. Никогда в этой жизни я не найду в нем никакой любви. Рвота грозила выплеснуться наружу каждый раз, когда он оказывался у меня между ног, но, по крайней мере, он никогда не принуждал к отношениям или, что еще хуже, к браку.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как он стоит в дверях и смотрит на меня темными глазами. Он не был счастлив. Кто бы остался после потери такого крупного актива, даже на короткий промежуток времени?

Надеюсь, ты гордишься мной, мама. Я стала именно такой, какой ты хотела меня видеть.

Он указал длинным пальцем на пол, прерывисто дыша, как будто я была какой-то собакой. — Пойдем, Майя, — приказал он, спокойно закрывая за собой дверь. Зеркало, висевшее сзади, слегка зазвенело, когда он прислонился к нему.

От этой команды мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку, но я была слишком напугана, чтобы пошевелиться. Те, кто знал его за пределами его ближайшего окружения, называли Рокко святым. Святой Рокко... отвяжись от меня, черт возьми. Правда заключалась в том, что этот человек заставил бы съежиться самого дьявола. Он мог определить, был ли вес продукта снижен хотя бы на унцию, управляя одной из крупнейших наркобизнес-группировок в Крествью, имея возможность при этом прятаться за натиском своих верных последователей. Он превратил меня в ничто за последние девять лет моей несчастной жизни.

Вместо того, чтобы иметь семью и мужа, который любил бы меня так, как я всегда мечтала, я была вынуждена влачить это бессмысленное существование. Если я не приносила деньги или не трахала клиентов на камеру и за кадром, значит, я перевозила контрабанду, и я ненавидела это. Были куплены сумки для подгузников и автомобильные сиденья, в которых я прятала наркотики, которые меня заставляли доставлять. Если бы я этого не сделала... Что ж, мои шрамы рассказывали довольно хорошо написанную историю. На протяжении многих лет меня избивали, насиловали и принуждали к подчинению. Рокко зашел бы так далеко, что запер бы меня, если бы я отказалась убить кого-то, кто пошел против него. Использование меня позволило Рокко оставаться в тени, но это было сопряжено со своим риском. Копы никогда бы не ожидали, что кто-то вроде меня будет пытать и убивать. Через некоторое время мне стало нравиться использовать свой гнев самым мрачным из возможных способов, избегая при этом наказания.

Сжав челюсти, мои ноги пытались нести мое дрожащее тело, пока я не встала перед ним, твердая, как доска. Он протянул руку, чтобы провести мозолистым пальцем по моему подбородку, давая мне ложное чувство безопасности, прежде чем резко схватить меня. Я тяжело сглотнула, когда мое тело дернулось вперед, прижимаясь к его твердой груди. Я чувствовала гнев, исходящий от его разгоряченной кожи, когда он сильнее надавил на мою челюсть.

— Майя... У нас проблема, у тебя и у меня, — тон Рокко был спокойным и мрачным; таким тихим, что мне пришлось убедиться, что я правильно его расслышала.

— Я не понимаю. Ты заработал кучу денег за мой счет сегодня вечером, — ответила я дрожащим голосом. Он опустил руку и подозрительно замолчал, оставив меня гадать, что происходит у него в голове.

— Я дал тебе все, неблагодарная сука. И это то, как ты мне отплатила?

Действуй осторожно.

В мгновение ока его руки сомкнулись у меня на горле, перехватывая дыхание, пока он медленно сдавливал трахею. Слезы наполнили мои глаза из-за нехватки кислорода, потекли по щекам от явного страха за свою жизнь. Со временем насилие и наказания становились все хуже, и по сей день я никогда не понимала, почему меня выбрали для такой жизни. Почему я была так важна для него. Я вскрикнула, когда он притянул меня к себе так близко, что аромат его последней сигары ударил мне в ноздри.

— Последняя капля, Майя, ты вернула деньги, отдав им пустые гребаные сумки, — его руки сжались сильнее, быстро перекрыв мне доступ воздуха, как змея, обвивающаяся вокруг своей жертвы. Слова Рокко были медленными и угрожающими, каждое срывалось с его губ подобно выстрелу. — Где. Находятся. Наркотики?

Мои руки потянулись к нему, пытаясь оторвать его от себя, чтобы я могла дышать. — Я не прикасалась к ним… Клянусь, — выдавила я в панике.

Да, я это сделала, но он никогда их не найдет.

Мои ноги свободно болтались в воздухе, и черные точки усеивали мое зрение, пока я молилась тому, что было там, сделать мою смерть как можно более быстрой и безболезненной. С болезненным смешком Рокко впечатал меня в заднюю часть двери, и я вскрикнула. Стекло зеркала разлетелось вдребезги, рассыпавшись на миллион осколков подо мной, в то время как несколько других вонзились в мою кожу.

Его взгляд метнулся к чемодану, который стоял аккуратно упакованный на моей кровати, и он ухмыльнулся. В тот момент, когда он слегка отвлекся, моя рука метнулась вперед, и я воспользовалась шансом, порезав своими свежевыманикюренными ногтями его лицо. По крайней мере, если бы он убил меня сегодня ночью, под моими ногтями было бы достаточно ДНК, чтобы доказать это. Не то чтобы что-то было сделано в любом случае; Рокко был неприкасаемым.

Болезненный стон сорвался с его губ, когда я упала на пол. Я вскрикнула, когда еще больше зазубренных осколков битого стекла вонзилось в мою нежную плоть, причиняя повторяющуюся жгучую боль. Вытирая кровь с лица, Рокко провел языком по верхним зубам, одновременно вытирая руку о верх брюк. Мой взгляд опустился в пол, слезы навернулись у меня на глаза, пока я пыталась отдышаться. Я надеялась, что он закончит свою маленькую тираду, но такого подарка я никогда не получу.

Вместо этого он продолжал говорить насмешливым тоном, как будто отчитывал ребенка. — А потом ты приходишь домой