Выбор - Аля Тафи

— Просто милая. Это совсем просто. Ты просто не знаешь, что могло бы быть. Потому что ты, по документам, бастрад. Бесправное существо. Человек, у которого нет отца, следовательно, нет фамилии рода. Ты бесправна, беззащитна. — она помолчав, добавила, — А твой дар, целительство. Дар древней крови. Он, почувствовав твой дар, мог тебя забрать и заперев в подвале, заставить лечить и денег за это, себе брать. Мог сам тебя взять, мог продать, кому нибудь… — Велена устало провела по лицу рукой. — Дети, от таких как ты, тоже дар сильный наследуют. Что думаешь, жених тебя ищет? Да дядька… Теперь понимаешь, как легко отделались?

Олеся Ивановна слушала ее, потрясенно замерев, не в силах поверить в то, что услышала.

"А я, еще ему, условия свои диктовала… Ой, наивнаяя…"

— А Роззи? Что если они про неё узнают?

— Не узнают. Её дар, так просто не поймёшь. Я то поняла, лишь когда нянька ваша, при смерти лежала. Роззи несколько дней её удерживала. Потом, когда ты на грани была, ещё раз убедилась в том, что её дар, это жизнь. — Велена, грустно вздохнула, — тебя вот не уберегли. Но и дар твой, сильнее гораздо. Все таки древняя кровь в тебе. По матери.

Она покачав головой, встала. — Отдохни. Я пойду, пока, ребятенка проверю. С ним, все Анна возится. Нянькается. — уже выходя из комнаты, обернулась, — Все образуется Алисия, если богам угодно будет.

Глава 8. Обустройство

Найденышей звали, Франческа и Матео. После того, как девушка не много пришла в себя, к ним снова пришёл городовой. Опросить, уточнить по документам… И девушка, рассказала свою историю.

Банальную и жестокую.

Жила была девушка, полусирота, отец погиб, когда она была маленькой. Мать снова вышла замуж и родила ещё детей. Старшая, конечно же, была не нужна новому мужу. Нет, как нянька, рабочая сила, конечно нужна, а как рот, который надо кормить и одевать — нет. А мать? Ну мать что… глаза закрыла. В новой семье, новые дети. И вот, росла Франческа, росла и выросла. Высокая, красивая, работящая. Стали парни заглядываться. Мать с отчимом, быстро, от греха подальше, её замуж выдали. За сына мельника. Хороший дом. Крепкий. Мельница большая. Все бы хорошо. Да работы ещё больше. Бедную девушку, шпыняли все кому не лень. И свекр и свекровь. Муж выпивал, гулял и периодически, поколачивал молодую жену. Для воспитания. И даже беременность её, не спасала от работы. И может, ладно бы так. Все живут. И ребёнок родился. Мамина радость. Только погиб муж. Глупо, по пьянке. Придавило его. И началась совсем другая жизнь. После смерти мужа, стала она, никто. Приживалка. Нахлебница. Дармоедка.

А закончилась история эта, совсем плохо. Стал к девушке, свекр приставать, по углам зажимать. А когда свекровь на этом его поймала, быстро вину на невестку скинул. «Не виноват я. Она сама пришла, в штаны лезла, в углу зажимала»

Её и выгнали. В чем была. И ребёнок даже не нужен. Потому что не факт, что не нагуленый. Незная что делать, она пошла в город, в надежде найти работу. Что находила в пути, то и ела. Благо, хоть ребёнок, ещё от груди был не отучен.

А в городе, кто работу даст? Женщине с ребёнком…

Олеся Ивановна слушала эту историю, едва сдерживая себя. Злость клокотала в ней, требуя возмездия.

— Да как же так то! — не в силах сдержаться, она вскочила с места и кинулась обнимать Франческу. — И как таких земля то носит?

Смех городничего заставил её сердито нахмурится. — Спокойно носит. Все дело в деньгах. Вот, я сейчас приеду в её деревню. Пойду к мельнику и он мне расскажет, как они с женой пылинки с нее сдували, заботились, а она гуляла, да к нему лезла. И все, кто живёт в деревне, подтвердят это.

Он смотрел на них своими глазами- бусинами, сложив руки на большом животе. — И даже мать её, его слова подтвердит… — он пожевав губы и добавил, — А знаешь, почему?

Олеся Ивановна не хотя кивнула. Конечно она все понимает. Кто пойдёт против мельника? Единственного, кто муку в деревне мелет.

Она тяжело вздохнула и едва слышно сказала-

— Но так же не правильно.

Он снова рассмеялся. — Не правильно… Хорошо. По смотрим, как правильно. Что делать будешь? — кивнув на притихшую Франческу спросил, — Оставишь?

Олеся Ивановна поджала губы и возмущенно фыркнула- Конечно! Куда я их? Рабочие руки нам нужны.

Франческа сползла со стула и бухнулась на пол- Спасибо, месса. Спасибо. Всю жизнь, богам молиться буду. — она рыдала, пыталась поцеловать её подол.

Велена, подхватив её под руки, бормоча успокаивающие слова, увела из комнаты. Олеся Ивановна ошеломленно потерла лицо рукой. — Ерунда какая… Она что, реально думает, что я её выгоню?

— Нет… не выгонишь. — Лоренцо тяжело встал, — Продашь. В работный дом.

Он подмигнул ей и тоже вышел из комнаты.

Потрясенно покачав головой, Олеся Ивановна, устало упала на стул.

Этот мир, нравится ей все меньше и меньше…

На следующий день, от городничего прислали телегу, груженную мукой. Хорошей мукой, отменного качества.

Анна стояла и широко раскрытии глазами, обозревала это богатство.

— Это же сколько можно испечь хлеба! А пирогов? А булочек!

Человек, пригнавший телегу, лишь коротко бросил- Извинения это…

И документы им передал. Что-то вроде удостоверения личности для Франчески и маленького Матео.

Олеся Ивановна довольно улыбнулась, убирая документы в сейф.

«Миры разные, а порядки одинаковые. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой, человек»…

Франческа, каждый день рвалась к работе, не в силах усидеть на месте. Все ей казалось, что она не достаточно отрабатывает свое содержание. Олеся Ивановна качая головой, ругала её.

— Тебе окрепнуть надо. Длительное истощение было же. Не торопись. Всем работа найдётся.

Маленький Матео, чуть окрепнув раскрылся, перестал прятаться за широкую юбку матери и даже, иногда робко улыбался. Будучи самым маленьким, он был обласкан со всех сторон.

Людей, в их гостинице становилось с каждым днем, все больше и больше. Обеденный зал, теперь, был битком забит каждый день.

Работы прибавилось для всех.

А вот людей, катастрофически не хватало.

Выпускать красавицу Франческу в зал, как подавальщицу, Олеся Ивановна, категорически не хотела. Все таки, большая часть посетителей, это мужчины. Зачем дразнить? Она работала на кухне, помогая Анне.

Глядя, как зашиваютя мальчишки, разнося тяжёлые подносы с едой, Олеся Ивановна задумчиво покусывала губу. Требовалось что то делать. Причём срочно.

Ещё раз оглядев зал, Олеся Ивановна приняла решение. Придётся запускать, что то вроде самообслуживания.