Выбор - Аля Тафи

Ну, не уйдёт, это хорошо. Стирки у них стало много.

Все комнаты второго этажа были заняты. Все время заняты. У них вообще не было простоя.

Кухня работала без перерыва. Их фирменные обеды сейчас привлекали большое количество людей. Работы хватало всем. Особенно прачке.

Мужчины, заезжали к ним грязные и потные… И после каждого постояльца, Олеся Ивановна требовала менять белье. А после некоторых и одеяла стирали.

«Только вшей нам здесь не хватает!», сердито хмурясь, она изучала гору постельного белья, что скопилось в прачечной.

Мыться мужчины не любили, да и таскать тяжёлые ведра, сначала наверх, а потом вниз… Да ну…

Надо было что то делать. Причём, срочно…

«Мужик должен быть, могуч и вонюч… могуч и вонюч», как мантру повторяла она про себя фразу Жана, проходя по коридору.

«Чем могучей, тем вонючей видимо», раздражённо топая, она зажала нос пальцами.

Понимание того, что надо что то делать с этим сборищем могучих мужиков, заставляло её нервничать.

Ну не принято у них здесь мыться. Мужчинам особенно.

«Баню что ли построить? И в стоимость включить…», она даже остановилась на миг.

«Точно! Баню надо!»

Воодушевленная, прибавила шаг и буквально вбежала в свою комнату.

Села за стол и принялась за расчёты.

«Я вас отмою. Всех отмою. Вы ещё в очереди стоять будете, чтобы помыться», радостно потирая руки, хихикала она.

В конце концов, все привыкли к чистому белья. И к пододеяльникам, и к наволочкам, и даже, к скатертям на столах. И мыться, тоже привыкнут.

Она такую баню построит. Мммм… Две бани. Одну им, девочкам. Не дело им, в тазах мыться.

Даже раненых, которые у неё теперь появляются с завидной периодичностью, ей приходится убеждать, мыться. Иначе раны воспаляться. Убеждать, угрожать, заставлять…

Олеся Ивановна раздражённо хмыкнула. Ничего… она их всех… отмоет.

Глава 10. "Кривой" дар

— Алисия… — Анна устало опустилась на стул. — Мы не справляемся… — она с тихим стоном потерла лицо. — Так много работы, что я уже не могу. Даже деньги не прельщают. — она виновато посмотрела на Олесю Ивановну.

— Понимаю, Анна. Понимаю… — Олеся Ивановна, грустно вздохнула. — Есть кто на примете?

— Да… вроде кто то придти должен сегодня- завтра. — Анна потянулась и встала. — Нам бы Франческу заменить. Не её это. Чахнет она.

Олеся Ивановна согласно кивнула, — Да, вижу. Только людей нет.

Устало потянувшись, Анна вышла в коридор.

Их гостиница, сейчас испытывала небывалый наплыв. Многим приходилось отказывать. Мест не было. И все равно, работы было так много, что они не успевали.

Франческа, старательная и исполнительная, привыкшая к деревенским просторам, задыхалась в тесном пространстве кухни. Ей больше подошла бы работа в саду, с цветами. Она, чутко чувствующая красоту, среди кастрюль, была не на своём месте. Анна и Олеся Ивановна жалели её, а что толку. Пускать вместе с Лучией на уборку? Чревато для самой Франчески. Нежная хрупкая красота её и так привлекала к себе не нужное внимание постояльцев.

Крики, раздавшиеся в коридоре, заставили забыть об усталости и подхватив юбки, кинуться туда.

Картина, которую она застала, была достаточно не приглядной.

Красная как рак Франческа, придерживающая край разодранного платья, рядом с ней, чуть обнимая её, стояла Лучия, а чуть дальше, прижавшись к углу, дрожал, не отрывая глаз от щуплого Антонио, здоровый бугай.

— Что случилось? — одновременно с ней, воскликнул подбежавший Жан.

Франческа закрыв лицо руками, молча качала головой.

— Этот, подонок, — зло прошипела Лучия, утащил Франческу в комнату. Ладно Антонио заметил, да за ним кинулся, меня позвал. Вот, вместе и отбили её. Едва успели.

Франческа всхлипнула и ещё больше сжалась. Жан свирепо рыкнув, подскочил к сжавшемуся бугаю.

— Он больше не причинит вреда. — Антонио устало пошатнулся. — ни одной женщине.

Бугай, бледный, покрытый бисеринками пота, что то бессвязно бормотал, затравлено озираясь.

— Уведи его Жан. А как придёт в себя, выгнать и больше к нам не пускать.

Подхватив под руку, ослабевшего Антонио, Олеся Ивановна повела его в свой кабинет.

— Лучия, напоите Франческу чаем. А я пока поговорю с Антонио.

Кивнув ей, Лучия увела Франческу на кухню, а Жан, схватив за шкирку бугая, потащил его в другую сторону.

Это был уже не первый случай, когда постояльцы распускали руки, но первый, когда едва не дошло до насилия.

Усадив Антонио на стул, Олеся Ивановна, продвинулся к нему тарелку с печеньем. — Ешь. Они силы дадут.

Через несколько минут, когда у Антонио, мертвенная бледность сменилась едва заметным румянец, она спросила, — Что это было?

Антонио поморщился и отвел глаза, — Вы же поняли…

Она согласно кивнула, — Поняла. И все таки?

— Дар у меня такой. Я могу нравиться, а могу ужас вызвать. Внушить страх. Любое чувство внушить. — не хотя сказал он. — Только тяжело это. И опасно. Не могу контролировать.

— Понятно… — Олеся Ивановна, побарабанила по столу. — То, что произошло, останется здесь же.

— Спасибо. Никто и не знал. Я не делал так раньше. Один раз только.

Ещё раз кивнув, Олеся Ивановна, отпустила его отдыхать.

Уже вечером, к ней постучалась Лучия.

— Алисия… я по поводу внука.

Олеся Ивановна молча смотрела на неё.

— Он так не делает... просто так. Рассердился просто. — Лучия нервно теребила подол платья.

— Я не ругала его. Он поступил правильно. Защитил Франческу.

Облегчённо выдохнув, Лучия закрыла лицо руками. — Спасибо! Нам нравится у вас. Не хотелось уходить. Ты платишь хорошо, кормишь вкусно… Люди здесь добрые.

— С чего я должна, решить вас прогнать? — Олеся Ивановна пожала плечами. — Ты хороший работник, ответственная, порядочная. Антонио тоже старается, помогает во всем. У меня нет к вам нареканий.

В глазах Лучии заблестели слезы. — Спасибо тебе!

Махнув рукой, Олеся Ивановна сказала, — Я тоже тебе благодарна за хорошую работу. И внука ты воспитала, достойного. Ты мне лучше скажи, отчего он такой хромой? Родами долго шёл?

— Нет… Дар сильный. Ломает его. Выход ищет. Не принимает он свой дар, вот его и корежит. Отец его, сильный был. Древней крови. Я тогда работала в доме богатом и Алиса со мной. Там росла. Рядом. В один из дней, гости приехали к хозяевам. Видать, одному из них, она и приглянулась. Он дочь мою, против её воли взял. А потом, видимо, внушение сделал. Она после этого, молчала все время. А после родов, сгорела за два дня.

Олеся Ивановна, потрясенно покачала головой.

— Антонио не принимает дар. А чем дар сильнее, тем больше выход ищет. А он не