Заводите моторы - Ребекка Чейз

в своем кресле. Я хотела поддержать и поздравить его, но факт того, что он стал причиной моей аварии осел глубоко внутри меня. Сердце и разум боролись друг с другом. Когда я избегала его, то могла притвориться, что он рискнул всем, чтобы быть самым лучшим, в том числе вычеркнув меня из списка пилотов, чтобы я никогда больше не гоняла. Но я годами не вспоминала ту гонку, когда он получил прозвище Больной Дейн.

После той гонки он пришел ко мне, проверить, что я в порядке. Хоть он и пилотировал, словно демон, он хотел быть уверен, что наша дружба не пострадала, и объяснил, что мне ни в коем случае ничего не угрожало.

Я впилась зубами в нижнюю губу, когда Коннор оказался в углу рядом с другим гонщиком. Воспоминание о том, как он ударил меня, ввергли меня в водоворот эмоций, и мне пришлось отвести взгляд.

*****

Я сняла наушники и бросила их на стол рядом с монитором, выдохнув с облегчением. Пара гоночных инженеров похлопали меня по спине, а Джекс подняла кулак в знак победы.

У нас получилось.

Первая гонка под моим руководством закончена. Мы не заняли места на подиуме, но пришли восьмыми и десятыми, что впечатляюще для нашей первой гонки. Я гордилась своей командой.

Мои кутикулы кровоточили от того, что я их грызла. Волосы безжизненно свисали вокруг лица, а плохо сидящие полиэстеровые брюки, вероятно, оставили красные следы по всей длине ног, поцарапав их.

Одна из моделей — полагаю, гостья одного из моих пилотов — прошла мимо, привлекая взгляды некоторых членов моей гаражной команды.

Я побледнела. Я должна праздновать и радоваться. Мне нужно улучшить свой гардероб, не для того, чтобы вызывать такую реакцию у пилотов, а для того, чтобы не зацикливаться на своей невзрачной внешности. Думаю, остальные руководители команд — мужчины. Некоторые из них выглядели, как разгильдяи. Некоторые предпочитали носить гоночные костюмы, хоть они и проводили всю гонку, пялясь в мониторы, но другие одевались безупречно. Владелец «Вэсса» — вершина стиля. Он никогда не потел, и в последнее время в качестве руководителя команды на его голове не было не единого выбившегося волоска. Его одежда не мялась, потому что он этого не допускал. Мне нужно, чтобы меня воспринимали серьезнее, а значит нужно одеваться, как победитель, а не подросток-стажер.

Модель пошла к болидам. Прошу, не будь здесь ради Коннора. Прошу, будь здесь ради Антуана. Я скрестила руки и поджала губы, пока следила за ней. Она встала между болидами. Коннор вылез первым, давая пять своему тренеру Силасу.

Я затаила дыхание.

Но Коннор почти не замечал красавицу с пухлыми губами, ногами, простиравшимся на милю, идеальными чертами лица и волнистыми светлыми волосами, сплетенными из золота. Вместо этого он поймал мой взгляд. Его брови нахмурились, когда он увидел, что мои глаза метнулись в ее направление.

Должно быть, моя ревность висела баннером на моем лице. Антуан вылез из своего болида, снял шлем и пощеголял к модели, которая прыгала и визжала. Он поднял голову, и она обвила свои руки вокруг его шеи. Антуан подмигнул мне из-за ее плеча.

Коннор увидел это подмигивание и уставившуюся меня, прежде чем отвести взгляд, словно его поймали.

Черт. Я не пялилась и даже не была счастлива от того, что Антуан подмигнул мне. Я разбиралась с собственным секретом, испытывая облегчение, что она пришла не к Коннору.

— Блять, отстань от нее, — проворчал Коннор. — Она слишком хороша для тебя. Хватит играть с ней в игры.

Антуан рассмеялся. Значит Коннор хотел эту модель. Мои эмоции менялись так быстро, что я не поняла, как всё за считанные секунды превратилось из празднования в хаос. Мне должно быть всё равно на то, что Коннор вожделел эту модель.

— Если хочешь поиметь Клаудию, то пожалуйста. Ей нравятся гонщики, не так ли, малышка? — дразнил Антуан.

Блондинка зарылась лицом в его плечо, а потом прошептала ему что-то на ухо и вернулась к тому месту, где лежала ее дизайнерская сумочка.

— Я имел в виду не ее, — огрызнулся Коннор, когда обошел и встал перед Антуаном. — Ты знаешь, о ком я.

Антуан снова подмигнул мне.

У меня во рту пересохло, а ладони вспотели. Кусочек надежды пронзил мое сердце, но я быстро отбросила ее. Коннор не мог ревновать меня.

Я задержала дыхание. Я бы все равно не хотела этого.

Я увидела, как щеки Коннора вспыхнули от адреналина. Он взвинчен из-за гонки. Он подошел ближе к Антуану, и я затаила дыхание. Он всегда сексуально выглядел после гонок, но теперь он был мужчиной. Мой взгляд скользил по тому, как гоночный костюм облегал его тело. Его бицепсы напряглись, когда он встал нос к носу с Антуаном.

Я встряхнула голову, но мое влечение никуда не исчезло, даже пока мужчины обменивались враждебными взглядами.

Антуан прошептал что-то, что услышал только Коннор. Широко раскрытыми глазами Коннор схватил Антуана за воротник гоночного костюма, но тот наклонил голову и улыбнулся.

Голос моего отца говорил мне, что позволить им ссориться сделает из них пилотов получше. Но не такую команду я хотела. Я потерла свой шрам, пока металась между моим стилем руководства и стилем отца.

— Ну же, красавчик. Ты знаешь, что она чувствует, что всегда чувствовала. Она любила гонять против меня.

— Довольно, — прорычала я, прежде чем выгнать из гаража всех, кроме Коннора и Антуана.

Последние дни показали, что они могли быть послушными и держаться подальше друг от друга, но, как только они оказывались вместе, то становились парой питард, на которые мне нужно было вылить воду.

— Дейн, просто, блять, перестань, — крикнула я.

Голова Дейна повернулась, и он уставился на меня.

— Ты его слышала? Я не…

Я подняла руку, и его глаза расширились. Мои губы слегка скривились. Мне не должна была так нравиться его реакция. Я должна была успокаивать его.

— Антуан, я не хочу, чтобы ты подмигивал мне, испытывал на мне свое очарование, переписывал историю или вообще шлялся здесь, строя из себя крутого и меряясь достоинством. Ты не владеешь этой командой. Я владею тобой. Ты понял?

Он поднял голову, его брови нахмурились.

— Что значит «мерился достоинством»?

Конечно же, все, что он услышал, — это фраза, в которой упоминается определенный мужской орган.

— Это…, — я размахивала руками в воздухе. — Это значит ходить по этому месту, словно у тебя член двадцать сантиметров.

— Ma belle, но у меня действительно член двадцать сантиметров, — он подмигнул мне. — Я могу доказать…

Коннор схватил его за