Бессмертная и Беспокойная - Мэри Дженис Дэвидсон

Он наклонился вперёд, пока наши глаза не оказались на расстоянии примерно четырёх дюймов друг от друга. Я знала, что мои глаза расширились от изумления. Его глаза горели голубым огнём.

— Я думал, что схожу с ума, понимаешь? Ты снилась мне месяцами. Снилось, как ты кусаешь меня и мне... нравилось... это. Нуждался в этом.

— Я не знала, — еле слышно произнесла я. — Я была новорождённой. По-прежнему такая. Я не понимала, что с тобой делаю. Я бы всё отдала, чтобы это исправить, но я не знала как. Один пожилой вампир исправил это.

— Я знаю, кто это исправил, — сообщил он мне. — Он мне тоже снится. Мне снится, как я вышибаю его грёбаные мозги, вмешиваюсь в чужие дела и подглядываю за ним. Мне снится, как я поджигаю его. Большую часть ночей я боюсь закрыть глаза.

— Ник, прос...

— Знаешь, кто это исправил? Твоя лучшая подруга. Та, коротая в данный момент занимается тем, что умирает. Твой ублюдочный любовник — адский пёс исправил меня, милая, а ты исправишь её.

Я подумала о том, чтобы забрать пистолет. Наверное, я смогла бы это сделать. Возможно. Жаль, что у меня было неприятное ощущение, что его палец на спусковом крючке побелел. Я пережила и стрелы в грудь, и кол в грудь, и даже пулю в грудь. Но пуля из «Зиг-Зауэра» в мозг? Я понятия не имела. И не планировала выяснять.

Неделя была достаточно странной и без того, чтобы меня подстрелили, большое спасибо.

И кто позаботится о Малыше Джоне, если я останусь без половины головы? «Мне нужно написать завещание» — подумала я в отчаянии. Могу ли я это сделать теперь, когда я мертва?

Может быть, Марджори сможет помочь. Но кому я могу доверить присмотр за Малышом Джоном?

— Я жду, — прошептал он.

— Ник, ты совсем рехнулся, понимаешь?

— Что я могу сказать? — ответил он почти весело. — Я влюблён.

— Угу, — подумала я, не подколоть ли его, но на мне были мои чёртовы солнцезащитные очки. Я сомневалась, что он даст мне секунду, чтобы снять их. — Послушай, Ник, я уже дважды сказала тебе, я не могу...

Он с улыбкой прервал меня.

— Всё ясно, Бетси? Милая? Невероятно милая, с потрясающей фигурой, длинными ногами и зелёными глазами, в которых можно потеряться? Всё ясно?

— Я понимаю вас, детектив. Но это её выбор. Не мой. И не твой. Так что убери от меня эту пукалку, пока я не заставила тебя его съесть.

Он невесело усмехнулся, но убрал пистолет в кобуру. Его глаза по-прежнему были спокойны.

— Рад был снова тебя увидеть, Бетси, — весело сказал он и даже придержал для меня дверь, когда я взяла Малыша Джона на руки и поспешила к выходу. Я не знала, что было страшнее: неприкрытая ярость или фальшь (или это была фальшь?). восстановление.

Что со всеми происходит?

Глава 13

Всю дорогу домой я практически задыхалась. Из-за того, что мне не нужно было дышать, у меня кружилась голова. Поэтому я задержала дыхание на пять минут, пытаясь успокоиться. Это сработало. Немного.

Ник знал? Детектив из Миннеаполиса знал, что я вампир, что мой сбежавший жених был вампиром? Сколько ещё полицейских знали? Даже если бы он был единственным (а таких было слишком много), что, если бы он узнал об Антонии-оборотне, если предположить, что гулящая девчонка когда-нибудь вернётся? А Гаррет? А если Джессике станет хуже или… о Боже, пожалуйста, только не это… она умрёт, что он будет делать? Что, чёрт возьми, мне делать?

Задобрить его не удалось. Синклеру это явно не помогло. Или помогало какое-то время, а потом перестало. Но почему? Синклер был чертовски могущественным старым вампиром и, кроме того, королём.

Я проехала на жёлтый свет слишком быстро, вспомнила о Малыше Джоне, который был заперт… я имею в виду, пристёгнут… в автокресле позади меня, и сбросил скорость до разумной.

Почему синклеровское «ты становишься очень сонной» перестало действовать на меня? Он мог заставить людей забыть их собственных матерей. Это было потому, что... этого не могло быть.

Нет. Это был идиотизм и, что ещё хуже, эгоизм.

Но... ну, я не могла отделаться от мысли, что из-за того, что предсказанная королева вампиров (я) добралась до Ника первой, у Синклера не было ни единого шанса. Возможно, он на какое-то время всё исправил, но моя сила была слишком велика, и в конце концов Ник вспомнил.

Не-а. Это было слишком самонадеянно даже для меня.

Хотя, по сути, это было единственное, что имело смысл, если только Ник не солгал о том, что Джесс ничего ему не рассказала. И в глубине души я знала, что Джессика скорее поджарит себя, чем выдаст мои секреты.

Конечно, в Книге мёртвых было предсказано, что я стану самой сильной, крутой и задиристой вампиршей за тысячу лет, но мне всё ещё было трудно это осознать, понимаете? Чёрт, шестнадцать месяцев назад я была секретаршей, с ужасом ожидавшей своего тридцатилетия. Но во всём остальном Книга была права. Так почему же не в этом?

А это означало, что, возможно, единственным способом исправить ситуацию было обратиться к самому заклинанию Ника.

Вот только я не была уверена, что осмелюсь. Во-первых, он был бы готов к этому — ко мне.

Во-вторых, я не была в восторге от мысленного изнасилования парня своей лучшей подруги.

И, с другой стороны, какое я имела право стирать кому бы то ни было мозги, даже если это было опасно? Я не была Богом. Я была просто собой, Бетси, бывшей секретаршей, вампиршей на полставки и женщиной, которая скоро выйдет замуж.

Я с визгом въехала на подъездную дорожку к своему дому, взяла Малыша Джона на руки, выскочила через парадную дверь и поднялась по лестнице в детскую. Переодела его, покормила, он отрыгнул, всё это время пытаясь придумать, что делать с Ником. И Джессикой.

И Синклером. И Антонией. И…

Зазвенели дверные колокольчики, и я вскочила с кресла-качалки, вызвав у брата ещё одну судорожную отрыжку. Я уложила его в кроватку (было 18:30 вечера — время его послеобеденного сна) и поспешила вниз по лестнице.

Ура! Кто бы это мог быть? Гарретт снова съел свой ключ, чтобы они не смогли до него добраться? Синклер прислал цветы? Ник ждал на крыльце с дробовиком двенадцатого калибра? Это была моя мама? (Я бы подумала о том, чтобы выслушать