Камеристка - Дина Зарубина

соседней Касемпы, а Рафаэлю приглядели невесту из Манкои. Женить не успели, король умер, провожаемый вполне искренними рыданиями придворных и скорбью верноподданных. Королем он был отличным, Фалезия при нем богатела и цвела, все конфликты мирно разрешались и лет пятьдесят уже, как ни одной войны не случалось.

Эрмериха провозгласили королем и короновали, как и полагалось по протоколу, на следующий год после смерти Пальмерина, а Рафаэль неожиданно жениться отказался. Отговорился тем же трауром. Но ни через год, ни через три, принцесса Манкои не дождалась свадебного посольства.

Более того, Рафаэль зарылся в какие-то древние свитки, предсказания, пророчества и мифы. А потом сбежал. Просто и незатейливо. Оседлал коня и уехал.

Герцогиня дре Паму с достоинством ответила, что в ее роду так принято, ибо дракон может расправить крылья лишь на свободе. Набегается — вернется. Считайте, что он ищет душевное равновесие. Не убедительно?

Тогда считайте, что он отправился в монастырь искать спокойствие и умиротворение. Имеет право. Все благородные молодые люди, кто полгода, а кто и больше, жили в монастырях ради постижения дисциплины и самопознания перед созданием семьи. Эрмерих и сам провел несколько месяцев перед свадьбой в монастыре. Более взрослые женатые дворяне проводят при храме не менее трех недель в году, очищая ум, проникая в догматы веры, чтобы справиться с жизненными невзгодами. У женатых всяко есть, о чем пожалеть и пострадать.

К сожалению, активизировались противники герцогини, считающие, что она уж слишком много воли загребла в свои холеные белые руки.

Королева, много лет не участвовавшая в жизни дворца, прожившая вдали от сына двадцать лет, решила отомстить изменнице, отнявшей у нее любовь мужа. Материнский реванш заключался в обвинении Рафаэля в измене и бунте. Сбежал, значит, совесть нечиста, заговорщик, не иначе! Тут же нашлись и свидетели, и документы. Герцогиня была отослана в дальнее поместье, а по следам Рафаэля пустили стражников.

Эрмерих всерьез обиделся и приказал поместить мятежника в тюрьму. Он тут терпит капризы беременной супруги, а друг шляется неизвестно где, вместо оказания ему моральной поддержки? Да и невеста в Манкое заждалась! Сколько можно мариновать девушку, она же не дичь!

Рафаэль в мятеже не признался, в измене тоже, а жениться отказался наотрез. Эрмерих настаивал, Рафаэль уперся, как осел. Противники герцога потирали руки. Достаточно начать дело, а потом судебная махина наберет обороты и похоронит Рафаэля, как бы Эрмерих не возражал. Если совет лордов признает его виновным, Рафаэлю останется одна дорога — на плаху. Король слишком молод и не понимает, что некоторые процессы не остановить волевым усилием, они нарастут, как снежный ком. А «змеища» герцогиня была далеко, совет с вразумляющим подзатыльником воспитаннику дать не могла.

На рынках и улицах тоже в измену не верили, все знали, что с детства принц и бастард были лучшими друзьями, и Рафаэль никогда не высказывал стремления к власти.

Я слушала сплетни и иногда задумчиво вертела колечко на пальце. Стало быть, юная герцогиня дре Паму, вот я кто. Мирандолина Тессера дре Паму. Очень лестно. Мачеха бы от зависти умерла, узнав, что у Руты титул пожиже и пониже. Даже страшно, что герцогиня скажет, когда узнает?

Я даже дом герцогов Паму в столице нашла. Любопытно было.

Громадный особняк из серого камня, с арочной галереей внизу и легкими колоннами наверху, с балконом вдоль всего второго этажа, с двумя двухэтажными крыльями. Долго смотрела на особняк и прикидывала, что горничных нужно не менее десяти в таком большом доме, лакеев тоже человек десять, прачек не меньше пяти, поваров не меньше трех, да столько же подсобников на кухню, а еще ремонтники, швеи, садовники, конюхи… Большое хозяйство. Экономка и дворецкий, само собой, тоже наверняка имеются.

Вышедший лакей с корзиной грубо спросил, чего я отираюсь у приличного дома.

С улыбкой поинтересовалась насчет работы. Мне посоветовали устроиться в бордель и даже указали, где ближайший. Я вежливо поблагодарила, но физиономию нахала запомнила.

Следовало решить вопрос с жильем. Оплачивать следующую неделю госпоже Фабри или переезжать. Откровенно говоря, не хотелось. То, что было намного дешевле, находилось или на окраине, или почти в трущобах, а жить в бедняцком квартале, рядом с бойней, рыбным рынком, бок о бок с ворами и пьяницами было мне совсем не по нраву. Нет, я смогла бы выжить и быть там вполне своей, но к хорошему быстро привыкаешь. Чистый дом, уютная комната, прохлада от реки. Оно стоило своих денег. Одно дело жить в чистой части набережной и совсем другое — в припортовой рыбацкой слободке, где, что ни день, то драка или смертоубийство.

Невеселые подсчеты показали, что год я прожить у госпожи Фабри смогу. А потом деньги просто кончатся. А я ведь и платья новые сшила, и белье, туфли заказала и сапожки у хорошего мастера, теплым плащом к зиме озаботилась. За теплым летом всегда приходит холодная осень. Следовало искать источник существования.

Не к герцогине же ехать знакомиться и просить денег?

Снова поплелась в храм. Патер развел руками и сказал, что пока ничего не нашлось.

Короля мне удалось увидеть, когда он с большой группой вельмож ехал по Королевскому мосту. А мы с кухаркой шли с рынка, я просила ее научить меня разбираться в редких пряностях. Заодно узнала всех надежных поставщиков, кухарке веселее, мне полезно, а руки не оттянутся от небольшой корзинки.

Сначала я обратила внимание на жеребца — огромную черную зверюгу с мохнатыми бабками и длинным кудрявым хвостом. Потом посмотрела на всадника. Народ кругом снимал шапки и кланялся.

Эрмерих оказался очень симпатичным мужчиной, с золотисто русыми-волосами и серыми глазами. Черты лица у них были похожие, оба пошли в отца, только Рафаэль взял больше красок. Да и вообще Рафаэль нравился мне намного больше. Короля обманывают, а он ведется, как баран на веревке! Поступает жестоко и несправедливо с другом детства! Какое право он имеет заставлять его жениться, когда тот уже женат! Надо написать ему письмо! И герцогине!

Полными негодования глазами я проводила пышную кавалькаду.

— Ох, и хорош! — Кухарка положила ладонь на объемную грудь с шумным вздохом. — Вот это мужчина!

А до меня вдруг дошло, что заявлять о себе при таких обстоятельствах равно самоубийству. Чего проще избавиться от ненужной жены! У меня нет ни громкого имени, ни защиты, ни охраны… не убьют, так отправят в строгий монастырь, что практически равнозначно, просто дольше. Нет, нельзя признаваться! А что делать? Всю жизнь прятаться?

Как дать знать Рафаэлю что я в столице? И стоит ли это делать,