Камеристка - Дина Зарубина

Кристиан изобразил из себя смертельно оскорбленного и несколько дней демонстративно ухаживал за Линдой. Она бросала на меня торжествующие взгляды, а я еле сдерживала смех. Неужели его фиглярство можно было принимать за чистую монету? Он же готов объясняться в любви абсолютно любой, кто готов слушать! Просто не лезет к фрейлинам, не по чину, перед ними он лебезит и заискивает в расчете на керат-другой.

А мне пришло в голову, что бродячий менестрель просто идеальный шпион. Везде бывает, со всеми общается, вхож и в хижину, и во дворец. И его иртайский был безупречнее моего раза в два. Или в три. Я относилась к нему ровно. Человек на работе, человек трудится. Мы фактически коллеги. Просто у меня фиксированная оплата, а у него сдельная. А Линда даже есть меньше стала, празднуя триумф своей женской привлекательности, ко мне она относилась снисходительно-презрительно. Ведь красавчик менестрель выбрал ее, а не меня!

Несколько раз она пыталась меня укусить, расписывая достоинства своего (!) жениха (!). Такой прогресс за такое короткое время! Я соглашалась, улыбалась и не завидовала. Это тяжко угнетало Линду, она цеплялась ко мне целыми днями. Это развлекало меня, заставляло держаться в тонусе. Мачеха была куда изобретательнее в придирках.

Даже суховатую Эллу проняло, и она спросила как-то, не забывает ли Линда пить противозачаточную настойку. Линда вспыхнула. Секрет их отношений был секретом только в ее голове.

— Завидуй молча, Элла! — высокомерно вздернула нос толстушка.

Элла выразительно закатила глаза.

— Разуй глаза, пышечка, Мира замужем, в отличие от тебя! А вот ты вряд ли будешь считаться честной девушкой, когда пузо на нос полезет.

Линда неверяще уставилась на мою руку. Я пошевелила пальцами. Солнечный луч, пробившийся в карету, отразился от камушка в кольце и рассыпался веером радужных искр.

— Как Мира замужем?! — А она-то нет! Сомнение, раздражение, досада и злость последовательно сменились на ее круглощеком личике. — Это что? Кварц?

— Это голубой бриллиант, дурочка! — авторитетно заявила Элла.

— Не может быть! — Взвизгнула Линда с возмущением. — Откуда у нее бриллианты, не говоря уже о голубом?

Я ответила насмешливым взглядом.

— Муж, способный дарить такие подарки, не пошлет жену в Манкою!

— Ты дура? — Не выдержала обычно молчаливая Альма. — Сопровождать невесту герцога дре Паму не почетно? Не выгодно? Ты соображаешь, что несешь? Любой дворянин был бы счастлив попасть в это посольство или пристроить родственницу! Такие связи можно завести! Все члены посольства останутся в дворцовых хрониках!

— Дворянин? — Линда вытаращила глаза. Я ответила ей спокойным уверенным взглядом.

— И не меньше графа, милочка, — добавила огоньку Элла с ехидной усмешкой.

— А почему тогда она сама не фрейлина?! С таким мужем?

— Штат не резиновый, каждую кандидатуру утверждал не только король, но и ее величество королева-мать и совет лордов. Иногда важнее не тот, кто на виду, а тот, кто в тени!

— Все видят марионетку, а мастерство кукольника в том, что его не замечают, — добавила Альма. — Может, мы все Мире в ножки кланяться будем через пару месяцев?

Линда вдруг громко зарыдала. Некрасиво, с распяленным ртом, с подвыванием, иканием, соплями и слюнями. Альма сконфуженно начала ее утешать, к ней подключилась Элла, но толку от их стараний было не много. На привале Линда, с опухшими глазами и красным носом, сразу куда-то убежала. То ли требовать с Кристиана бриллиант, то ли жаловаться на нас госпоже Даваду.

— Откуда ты знаешь, что это бриллиант? Я думала, топаз или аквамарин, — подошла я к Элле.

Она чуть удивленно подняла брови.

— Бриллиантовый блеск — искристый, а у топаза стеклянный, топаз гранят как угодно, чтоб сохранить вес камня, а бриллиант строго определенным способом, чтоб добиться максимального отражения света от внутренних граней. Чем правильнее углы наклона граней, тем больше радужных вспышек и внутреннего мерцания при поворотах камня. Хорошая камеристка разбирается в украшениях не хуже ювелира, — добавила она. — Это все знают.

Все, кроме меня. Откуда в Лорингейне взяться голубым бриллиантам и научиться в них разбираться? У меня на пальце целое состояние! Королям впору! Ой… все могут узнать королевский голубой бриллиант!? У меня ноги враз подкосились.

— Элла, мы просто хотели посмеяться над Линдой и разыграли ее, — убежденно сказала я. — Это топаз и позолоченное серебро. Точно знаю. Оно двенадцать кератов стоило, когда муж мне его покупал.

Элла посмотрела мне в глаза несколько секунд и усмехнулась.

— Двадцать два, — поправила она меня. — Не знаю, кто твой муж, но такие вещи у служанок не валяются по шкатулкам. Можешь его снять?

— Не снимается, — с досадой ответила я.

— Зачарованное? Снять может только тот, кто надел? — Элла посмотрела на меня, будто впервые увидела. — Да ты, оказывается, темная лошадка, Мира Тессе! А может Тессе… ра? Ты внебрачная дочь барона Тессера?

— Тише! Элла, я очень тебя прошу! У барона нет никакой внебрачной дочери!

Элла хмыкнула.

— Ладно, так и быть. Твой секрет ничем не вредит семье Мармат. Клянусь хранить его. Капни уксусом или щелоком на камень, он потускнеет. После помоешь в теплой воде с мылом и отполируешь бархатной тряпочкой, — шепнула она, отходя к костру, откуда несся пронзительный голос Кристины. — Или оставишь на час в горячей соленой воде.

Слухи о том, что камеристка виконтессы Реней носит голубой бриллиант, всколыхнули лагерь. Даже глава посольства граф Гарбон явился, молча взял мою руку, поднес к глазам, фыркнул и ушел. Разумеется, каждая из фрейлин тоже захотела посмотреть и попытаться снять.

— Делать вам нечего, чужие кольца разбирать! — сердито воскликнула госпожа Даваду. — Вы себя ведете, как стая сорок!

— Так зачарованное же… — пискнула бойкая Виола.

— Любое кольцо можно зачаровать, хоть медное, для этого нужно только обратиться к знающему артефактору! — Вышла из себя старшая фрейлина. И обратила на нас пылающий негодованием взор. — Девушки, ваша шутка была чересчур жестокой! Будете наказаны!

— Так это не бриллиант? — Расстроилась Альма.

— Мы разыграли Линду, чтоб не хвасталась «своим Криси».

— Что? — Ахнула Талиана, хозяйка Линды. — Шашни развела, негодяйка?!

Весь следующий день мы с Эллой ехали в телеге, на мешках с сеном. В наказание нас сослали в обоз, помогать готовить места для привала. Но обозники справлялись без нас, и душевно попросили им не мешать и не путаться под ногами.

— Слушай, а ведь так ехать намного приятнее! — Элла потянулась и заложила руки за голову. — Никто не чавкает над ухом! Воздух свежий! Я согласна быть наказанной!

[1] Герб с перевязью (полосой от нижнего левого края до верхнего правого) давался незаконнорожденным, но признанным потомкам знатного рода.