Самозванка в Небесной академии - Арина Теплова

— Эй, София! Стой! София! — неожиданно раздался возглас за моей спиной.

Глава 16

— Что такое? — я невольно обернулась.

На меня едва не налетел студент в голубой форме Погодного факультета.

— На силу догнал тебя, летишь словно угорелая! — воскликнул парень, опять тот самый, который был на посылках у Бетфорда.

Какая-то смутная надежда мелькнула в моём сознании. Он уже протянул мне конверт.

— Снова от господина ректора, — хмыкнул он, и как-то гадко ухмыльнулся.

Мне стало не по себе. Поди считает меня пассией Бетфорда, но это было совсем не так. Так и хотелось стереть эту гнусную улыбочку с физиономии этого поганца.

Я поставила саквояж на траву и медленно взяла послание. Прищурилась, пока открывала конверт и, не выдержав, спросила:

— Ты его почтальон? На побегушках? Всем носишь записки?

— Не всем. Я его доверенное лицо.

— Ого! — хмыкнула я, отмечая, что улыбка исчезла с лица парня. Мои слова достигли цели. — Господин Бетфорд хотя бы делает тебе поблажки, если ты не сдаешь экзамены?

— И вовсе нет. Я учусь хорошо. И все сдаю вовремя. За свою службу у господина ректора я имею три дополнительных выходных в месяц. А мне совсем не трудно выполнить поручения Бетфорда. Слуг же у него нет. А он вообще-то барон!

— Ты поди и одеваться ему помогаешь? — продолжала колко я, не могла сдержаться.

— Нет. Только ношу письма или передаю поручения по академии.

Я поморщилась. Так и подмывало спросить парня, скольким девицам в академии он носит подобные записочки от ректора, но сдержалась.

Решив уже прочитать послание, я быстро раскрыла его. Записка была краткой:

«Сдашь сама все пять экзаменов, так и быть можешь остаться в академии. Разрешаю это в виде исключения, за то, что была... сама все понимаешь.

Александр Бетфорд, барон Лэнгтон»

Я поджала губы от досады. За то, что Софи ублажала его.

Опять эта мерзость. Неужели я никогда не отмоюсь от неё? И ведь не скажешь, что это была не я, а моя сестра. Теперь при каждом взгляде на меня Бетфорд будет думать обо мне, как о глупой потаскушке. А я, глядя на него, краснеть, понимая, что именно так он и думает.

И подписался своим титулом «барон». Это чтобы выглядело более устрашающе и официально. Точно не верил, что я не могу что-то сдать сама. Но видимо хотел выглядеть джентльменом в моих глазах, потому и написал это «великодушное» послание. Но я не считала его таковым. Мужчина, который пользуется своим служебным положением, чтобы кадрить студенток, точно не являлся джентльменом, а был циничным и беспринципным типом.

Я вообще то тоже имела титул баронессы Гринивер. Это у моей сестры Софии его не было, как у второй дочери, а я точно была на равных с этим высокомерным лордом.

Я опустила письмо.

Уфф… ладно. Так и быть проглочу его пренебрежение и пафос. Если этот самовлюблённый индюк давал мне шанс, грех было не воспользоваться им. Я сдам экзамены и докажу ему, что не дура. И потом снова буду говорить с ним о лётном факультете.

— Господин Бетфорд что-то ещё велел мне передать? — спросила я парня.

— Да. Тебе следует зайти в деканат и записаться на сдачу экзаменов, если захочешь.

— Прекрасно. Это мне и нужно.

Я схватила свои вещи, развернулась и почти побежала обратно к учебному корпусу. Довольно увесистый саквояж мне казался сейчас таким лёгким, слово ничего не весил.

Эйфория от неожиданного поворота событий и милости Бетфорда завладела мной, и я хотела до конца удостоверился что всё это не сон.

Я понимала, что Бетфорд надеялся, что я испугаюсь и откажусь от сдачи экзаменов. Или же провалюсь на первом из них и уеду. И тогда его совесть будет чиста.

— Но я не доставлю вам такую радость, господин ректор, — прошептала я себе под нос, быстро входя в учебное здание академии.

Но понимала одно, что если я сдам экзамены, то мне придется вступить мутную темную игру под названием: «противостояние с ректором», потому что после этого Бетфорд точно сделает всё, чтобы устроить мою жизнь в академии невыносимой. Даже не сомневалась в этом. Ведь он решил выгнать меня отсюда, но у него это не получиться. А Бетфорд был не из тех мужчин, которые умели проигрывать. Но за свою мечту я была бороться даже с самим дьяволом во плоти.

Да будет так!

В деканате меня встретил профессор Ловеналь. Как-то строго взглянул на меня и выдал мне лист с гербовой печатью, расположенной в верхнем правом углу.

— Здесь пять экзаменов, мадемуазель Видаль. И стоит время и даты пересдач. Я со всеми профессорами уже договорился по приказу господина ректора. Вас всё устраивает?

Я бегло пробежала глазами по названиям предметов, которые не сдала Софи. Физика, планетоведение, лекарское дело, высшая арифметика и астрономия.

Все пересдачи экзаменов расписаны на два дня. Завтра три и послезавтра два оставшихся. Они шли друг за другом.

— Да. Вполне, — закивала я, зная, что мне не составит труда сдать их все.

Надо будет сегодня только узнать все темы, входящие в эти курсы и освежить знания. Поговорю с профессорами или студентками первого курса Горчинок. Может у моих подруг остались такие планы по темам каждого предмета. Благо и библиотека академии работала круглосуточно. До первого из трёх экзаменов у меня оставалось времени больше суток.

Я всё успею!

— Учтите, мадемуазель, господин ректор распорядился сдавать вам экзамены в этом порядке. Если первый экзамен вы не сдадите, то ко второму не допускаетесь. Таков приказ господина Бетфорда.

Вот гад начальственный. Точно был уверен, что я не сдам. Но ничего, господин ректор, вас ожидает сюрприз.

— Я все поняла, господин профессор.

— И чудненько. Последние два экзамена буду принимать у вас я и профессор де Грог, так что подготовьтесь как следует. Мы точно будем спрашивать вас со всей строгостью.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась я, зная от девочек, что господа Ловеналь и де Грог были самыми строгими профессорами академии, и обычно их предметы студенты не могли сдать с первого раза. Но я не боялась, я была уверенно в своих силах.

— А могу я получить список тем, которые входят в ваш курс высшей арифметики?

— Вы вообще-то посещали лекции, мадемуазель.

— Да, но за лето всё забылось. А записи свои я потеряла.

— Хорошо. — кивнул он и полез в шкаф. Достал лист, исписанный мелким почерком. — Вот сто восемь тем. Можете взять