Янтарный господин - Елена Ахметова

Замужняя ведьма? О, Серый слуга будет в восторге от возможности принести на алтарь целого рыцаря Янтарного ордена, да еще ответственного за сбор камня для священных реликвий! А там и до первенца недалеко...

— Так и подумал, — задумчиво кивнул Тоддрик, и я осознала, что отодвинулась от него подальше. — Что ж, право торговать в моем замке у тебя уже есть, первый заказ — тоже, с лордом я поговорю, когда поеду в город обсуждать прием в честь виконта Фрейского; а кто кого затащил в постель, еще большой вопрос. Так в чем дело?

— В том, что я не хочу оставаться в Янтарном замке, — помедлив, призналась я. Требовать себе покои в главной башне после одной-единственной ночи любви — даже если это в кои-то веки действительно заняло почти всю ночь! — было рановато. — Понимаю, тебе гораздо удобнее иметь любовницу под рукой, но мне еще нужно учиться у Лиры и прясть на продажу — не в твоем же парадном холле вешать травы и чесать шерсть! К тому же в землянку травницы гораздо легче явиться незамеченным, чем пробраться в замок. Некоторые больные это очень ценят, знаешь ли.

К тому же в комнате было решительно негде спрятать помело.

— У меня почему-то такое чувство, будто я ужасно пожалею, что согласился на это, — пробормотал Тоддрик.

— Пожалеешь, — с сожалением подтвердила я.

И что согласился, и что связался со мной. Вот о том, что на свете существует нечисть, способная заставить женщину рожать против ее воли, — вряд ли, конечно.

Мужчины об этом обычно не жалеют.

— Хорошо, — помедлив, произнес Тоддрик и сощурился, — но у меня есть два условия.

— Всего два? — слабо улыбнулась я, предчувствуя какое-нибудь «являться по первому требованию, ждать сразу на кровати».

— Ты будешь здесь, рядом со мной, когда приедет виконт, — сказал Тоддрик, — и не покинешь замок, пока лорд Фрейский не сочтет, что загостился.

— Видится мне здесь какой-то подвох, — пробормотала я, хотя в голове уже вырисовывался план. Когда еще пробираться в казну, как не во время визита высокопоставленных гостей? В замке будет полно чужаков, суета поднимется до небес, и пока еще обнаружат пропажу, я успею... я должна успеть! — А второе условие?

— Ты позволишь мне поцеловать тебя прямо сейчас, — смертельно серьезным тоном потребовал Тоддрик, — и после этого скажешь мне в лицо, что все еще хочешь уйти.

Меня обдало жаром. Что-то в его взгляде подсказывало, что в этом условии кроется подвох не меньший, чем в случае с виконтом.

— Просто поцеловать? — переспросила я, но выражение его лица не стало менее коварным — только уголок губ пополз вверх, подсказывая, что нужный подвох я пока еще не заподозрила. Или же господин придумал достаточно планов и подвох есть в любом случае, что бы я ни выбрала. — Без рук?

Снова не угадала.

— Без рук, — легко согласился Тоддрик и даже заранее спрятал их за спину.

— В щеку, — сощурилась я.

И наконец-то попала в цель. Янтарный господин досадливо дернул уголком рта, но тут же снова сосредоточился.

— В... — он осекся и прислушался.

За дверью разгорался ожесточенный спор. Роуз отчаянно пыталась уговорить кого-то не тревожить господ, а мужской голос взволнованно твердил, что дело серьезное и срочное, а господин там с вечера и сейчас, скорее всего, просто спит.

Я прикрыла рот ладонью, будто у меня еще был какой-то шанс затолкать обратно неуместный смешок — такое интересное у Тоддрика стало лицо.

— Идет, — быстро сказала я, пока он не опомнился, и сама подалась к нему. — Договорились.

Лицо рыцаря стало еще сложнее, и я поняла, что не договорил он что-то до крайности интересное и что я, кажется, и в самом деле не отказалась бы попробовать — просто любопытства ради. Но в результате перехитрила сама себя.

Или нет, потому что Тоддрик все же подался навстречу и поцеловал меня так осторожно и ласково, будто опасался, что от неаккуратного касания я рассыплюсь на тысячу осколков. Его нежность вдруг отозвалась щекоткой под грудиной, и я сама потянулась к нему, прижимаясь теснее и уже как-то привычно отыскивая кончиками пальцев чувствительное местечко у него на шее — сразу под ухом — потому что на прикосновения он реагировал до того громко и непосредственно, что было невозможно устоять.

«Просто спит» их господин, послушайте только!

А господин коварно взял и не повелся, попросту не позволив себя распалить — только снова вцепился в многострадальное покрывало и продолжил целовать меня так невинно, почти благоговейно, будто впервые приблизился к женщине и сам еще не может поверить, как много ему дозволено.

Так нас и застал незнакомый мужчина в темно-сером дублете — янтарный господин, стоически держащий руки при себе, и его бесстыжая любовница, почти что влезшая к нему на колени. Картина «искушение святого рыцаря мерзкой ведьмой» была налицо, но незваного гостя сейчас волновали отнюдь не орденские обеты и даже не мое неподобающее поведение.

— Господин, волки!..

Тоддрик вздрогнул и отстранился. Я прикусила губу и, уставившись в темно-янтарные глаза, все еще подернутые томной поволокой, сказала чистую правду:

— Я все еще хочу уйти.

Правда, виноват в этом был не неопытный любовник, а непрошеный свидетель, но моих устремлений это не меняло. Рыцарь досадливо поморщился и только тогда обернулся к двери.

— Как же ты невовремя!.. — практически простонал он. — Айви, это мой управляющий, господин Годелот Риман. Что еще за волки?

— В лесу возле замка видели волчью стаю! Большую, голов двадцать, — выпалил управляющий, от волнения забыв поклониться и спохватившись лишь после того, как сообщил новости.

Я ответила сдержанным кивком.

— И что? — хмуро поинтересовался Тоддрик. — Я не собираюсь травить волков только из-за того, что они волки. Вот если они начнут выходить к деревням и резать овец... никто ведь не пострадал?

— Нет, но, сэр... — управляющий запнулся, судорожно соображая, как объяснить новому господину, почему в окрестностях Горького Берега проблема волков не терпела никаких отлагательств.

Я коснулась ладони Тоддрика, все еще цеплявшегося за покрывало, и он запоздало расслабил пальцы.

— Здесь не держат скотину, мой господин, кроме той, что способна пережить половодье. Если волки начнут выходить к прибрежным деревням, то и резать будут отнюдь не овец.

Тоддрик медленно выдохнул и потер ладонями лицо.

— А ты собралась идти в лес! — сообразил он, приходя в себя и все больше напоминая того невыносимого проныру, с которым я познакомилась на Горьком Берегу и которому нужно было везде