Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

Протягивает мне. Я машинально беру её, чувствуя вес.

— Что это? — спрашиваю я, хотя сердце уже начинает биться быстрее, догадываясь.

— Открой. Не бойся.

Я ставлю коробку на кровать. Пальцы предательски дрожат, когда я тяну за ленту — бант поддается с тихим шелковым шорохом. Снимаю тяжелую крышку, отодвигаю тонкую папиросную бумагу… и забываю, как дышать.

В коробке — платье.

Оно лежит, переливаясь на мягком свете спальни, как нечто живое. Черное. Длинное, в пол. Ткань — не просто шелк, а текучий, жидкий материал, который мерцает антрацитовыми искрами при каждом движении воздуха. С открытой спиной — очень открытой, почти до самого низа, до опасной границы, где начинаются ямочки над поясницей. И с тонкими бретельками-ниточками, которые будут держаться только на плечах, создавая иллюзию, что платье вот-вот соскользнет. Рядом в отдельной бархатистой нише стоит коробочка поменьше. Туфли. Лабутены. Та самая фирменная коробка, тот самый изгиб колодки. Красная подошва видна даже сквозь защитную пленку.

Я перевожу взгляд выше. На дне, в отдельных атласных мешочках, угадываются украшения. Я достаю один — серьги с бриллиантами, которые вспыхивают под потолочным светильником тысячами ледяных искр, так что глаза режет. Рядом — тонкое, почти невесомое колье, которое, я уже знаю, ляжет точно в ямочку на шее, подчеркивая ключицы.

— Саша… это слишком. — Мой голос звучит сипло, в горле пересохло. Я примерно представляю, сколько стоит такой комплект. Эта сумма тянет на хорошую машину. Или на первый взнос по ипотеке, о которой я боялась даже мечтать.

— Это в самый раз, — он бесшумно подходит ближе, берет меня за плечи, разворачивая от коробки к себе. В его глазах — та самая твердая, спокойная уверенность, от которой у меня подкашиваются колени. — Алиса, послушай. Сегодня вечером ты должна чувствовать себя королевой. Потому что ты и есть королева. Это не просто платье. Это твои доспехи.

— Но я не могу принять это… Это же не просто подарок, это целое состояние. Я буду чувствовать себя обязанной. — Я мотаю головой, пытаясь отстраниться от реальности.

— Алиса, — он берет мое лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в его темные глаза. — Посмотри на меня. Внимательно. Мне не жалко денег на тебя. Мне вообще ничего для тебя не жалко. Ты — лучшее, что у меня есть. Самое настоящее. Так что позволь мне сегодня быть для тебя мужчиной, который может сделать такой подарок. Просто так. Без условий.

— Но потом я отработаю… — ляпаю я первое, что приходит в голову, пытаясь перевести всё в шутку, чтобы сбросить напряжение.

Он усмехается, но в глазах — теплота и голод одновременно.

— Ты уже отработала, — его голос становится ниже, он наклоняется к моему уху. — Несколько раз. Очень, очень качественно. И, судя по тому, как ты сейчас стоишь на подкашивающихся ногах и кусаешь губы, еще и с перевыполнением плана на месяц вперед.

Я смеюсь, не сдерживаясь, хлопаю его ладонью по груди и, оглянувшись в поисках снаряда, хватаю с кровати декоративную подушку и запускаю ему в голову. Он ловко уворачивается, смеясь вместе со мной.

— Ты невыносим, — выдыхаю я, чувствуя, как отпускает страх.

— Знаю. Иди примеряй. Мне не терпится увидеть это на тебе.

Я беру платье — оно почти невесомое и скользкое, как вода — и иду к огромному зеркалу в пол. Стягиваю через голову свой халат и надеваю его, затаив дыхание.

Ткань оживает. Она скользит по коже, обволакивая бедра, грудь, талию, садясь по фигуре так, будто по мне шили индивидуально. Облегает идеально — ни одной складки, ни одного лишнего миллиметра. Глубокое декольте, закрытая грудь, но при этом открытая спина — настолько, что мне становится слегка прохладно и безумно волнительно. Я поворачиваюсь боком, потом спиной к зеркалу, выкручивая шею, чтобы рассмотреть себя.

Из зеркала на меня смотрит другая женщина.

Не та Алиса, которая вчера нервно теребила край дешевого платья на вечеринке у Руслана, чувствуя себя чужой. Не та, что в баре заказывает самый дешевый чай и считает копейки до зарплаты. Не та, что боится завтрашнего дня, одиночества и пустоты внутри.

Другая. Уверенная. Статная. Красивая до мурашек. Опасная в своей женственности. Та, с которой хочется считаться.

Я провожу ладонями по бедрам, разглаживая несуществующие складки, и ловлю в зеркале отражение двери.

— Готова? — раздается низкий, чуть хрипловатый голос за спиной.

Я оборачиваюсь.

Александр стоит в проеме двери, прислонившись плечом к косяку. Уже полностью одетый — безупречный черный костюм, идеально сидящий по фигуре, белоснежная рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, без галстука. Волосы влажные после душа, чуть взлохмачены и уложены в нарочито небрежную, но продуманную укладку. В руке он держит коробочку с часами, видимо, собирался надеть, но так и застыл.

И смотрит на меня так, что мне хочется провалиться сквозь землю от смущения и одновременно взлететь от того, как горит его взгляд.

— Что? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как краска заливает щеки. — Что-то не так? Плохо сидит?

Он молчит несколько долгих, тягучих секунд. Просто смотрит. Медленно, не спеша, обводит взглядом всю фигуру — от рассыпавшихся по плечам волос, по ключицам, по изгибу талии, перехваченной черным шелком, и надолго застывает на открытой линии спины, где кажется, что позвонки светятся сквозь кожу. Затем возвращается к моим глазам.

— Ты… — голос у него садится до хриплого шепота, низкого и вибрирующего. — Алиса… ты невероятна.

— Ты уже говорил, — шепчу я в ответ, не в силах отвести взгляд от его глаз.

— Я буду говорить тебе это каждый день, — он делает шаг вперед, потом еще один. — Каждое утро и каждую ночь. Потому что это правда. И я буду самым счастливым идиотом на свете.

Он подходит вплотную, берет меня за руку, разворачивает к зеркалу и встает сзади. Его руки ложатся мне на талию, подбородок касается макушки.

— Посмотри на нас, — его голос звучит у самого уха, заставляя спину покрываться мурашками. — Посмотри, какая мы пара. Просто запомни этот момент.

Я смотрю на наше отражение. Высокий, широкоплечий темноволосый мужчина в черном, с хищной, чуть самоуверенной улыбкой и глазами, в которых горит ровный, глубокий огонь. И я — в этом невероятном платье, с еще не надетыми бриллиантами на шее, с распущенными волосами, с припухшими от его поцелуев губами.

Мы выглядим… как идеальная иллюстрация к глянцевому журналу. Как люди, у которых есть всё. Или как люди, которые нашли друг друга.

— Красиво, — соглашаюсь я, чувствуя, как его пальцы чуть сжимаются на моей талии. — Но страшно. До дрожи.

— Чего ты боишься? Расскажи мне.