Бедная Лиза и Волк(ов) - Татьяна Сонная

— Э-э-э, ты чего?! — опешив, выдаёт он, и самодовольное выражение вмиг сползает с лица.

Гости вскакивают со своих мест и разбегаются в стороны.

Первый удар приходится Дамиру под дых. Моя жертва что-то сипит, свернувшись пополам, но мне этого мало. Он должен ответить за свои поганые слова и дела сполна. Рывком поднимаю его и, размахнувшись, припечатываю кулаком в челюсть. Взвыв, мужик хватается за лицо.

— Знаешь, что бывает с такими, как ты? Любителями лёгкой наживы? Хочешь, подробно расскажу? Нары! Проживание с трехразовым питанием, место, где у тебя наконец появится возможность протрезветь и подумать о жизни. А если сокамерникам намекнуть, за что тебя прикрыли, станет совсем весело. Ни дня скучать не придётся! Хочешь, организую тебе подобное времяпрепровождение?

— Ах ты, сучёнок! Заявился ко мне в дом и смеешь угрожать, да я тебе…

Дамир кидается в мою сторону, намереваясь ответить, но отхватив ещё один удар по лицу, отшатывается в сторону. Сплюнув на пол кровь, он опирается ладонями о колени. Здоровый, несмотря на образ жизни и возраст, и держится неплохо. Понятно, почему местные не особо рвались его сдавать.

— А рожа-то у тебя чего поцарапанная? — неожиданный смешок и хитрый взгляд.

Надо же какой проницательный, заметил.

— Только девка так может рожу разодрать. Значит, всё же добрался до Лизки и без моей помощи. Норовистая кобылка? Понравилась? А… мажорчик? Кого ещё тюрягой пугать — разобраться надо.

Зло поджав губы, сжимаю кулаки. Схватив его за плечо, заставляю распрямиться. Удар, ещё удар! Ярость затмевает разум. Не могу остановиться. Мужик начинает хрипеть, опустившись на колени. Его собутыльники с криками разбегаются врассыпную. Вопли поднимаются такие, что закладывает уши.

Неожиданно на моё плечо ложатся чьи-то ладони.

Обернувшись с занесенной для удара рукой, замираю, уставившись на женщину. Хмурюсь, отшатываюсь в сторону.

Я многое видел в своей жизни, не маленький, но такое вживую впервые.

Распухшее от гематом лицо, заплывшие глаза, запекшаяся на губах кровь. Свежие следы побоев настолько изуродовали лицо, что не различить ни одной черты.

— Оставь его. Ещё сдохнет, и тогда уж точно у тебя будут проблемы, — выдаёт она и, отстранившись, отворачивается, закрываясь от меня.

Разжимаю пальцы, и безвольное тело Дамира мешком падает на пол.

Женщина смотрит на него, издав звук, напоминающий насмешку.

— Если б и сдох, я бы не расстроилась, — женщина начинает закашливаться, схватившись за бок. — Рёбра сломал, сволочь, — шипит зло, вытирая ладошкой сухие губы. — Наказал за то, что я Лизу предупредила и дала ей сбежать, — с трудом сделав вздох, она опускается на стул. — Я плохая мать, знаю, но позволить этим мразям марать её своими… нет!

Слушаю её, тяжело дыша. Боль в руках немного отрезвляет. Смотрю на костяшки кулаков. Кровь. Моя или Дамира — не разобрать.

— Это о тебе у нас тут весь посёлок говорит? Богатый мужик приехал из района, санаторий купил. Бизнес собрался развивать. Люди оживились, на горизонте маячит возможность заработка. У нас с этим не густо. Поэтому все так всполошились. А ты… значит, ты мою дочь… хм… а с виду приличный. Судьба, видимо, у неё такая, — поднимается со стула, кряхтя. — Не они, так ты, — в голосе женщины звучит неприкрытая горечь.

Медленно переставляя ноги, она подходит к крану и, налив себе воды, делает маленький глоток.

— Я ведь тоже, как она, мечтала о счастливой жизни, и вот… — кивает в сторону валяющегося на полу Дамира. — Лизкин папаша сбежал, как узнал, что я залетела. А этот… — она кривится и тяжело вздыхает. — Любила я её отца, только слабаком он оказался, трусом. Красивый был, состоятельный… ты на него похож… чем-то.

Обернувшись, смотрит на меня пустым взглядом.

— Можешь моей девочке помочь? А? Тебе же ничего не стоит? Забери её отсюда. Увези. Подальше от позора этого. Туда, где её никто не знает. Тут ей жизни не дадут.

Хмурю брови.

— Ты же не плохой человек, раз драться кинулся, кулаки вон за неё разбил. В невесты сватать не буду… не глупая, понимаю… она хорошая, светлая, но вы же на таких не женитесь. Вам надо ровню. Мне бы знать, что она в безопасности и…

— Я позабочусь о ней, — бросаю через плечо и развернувшись шагаю к выходу.

— Скажи ей, что я… люблю ее! Пусть зла не держит, — последние слова мать выкрикивает мне в спину, в отчаянии сжимая ткань потрёпанного халата на груди.

— Сама передашь, — отвечаю, хлопнув дверью.

Вернувшись в санаторий, бросаю машину у ворот и иду в дом. Отмыв разбитые в кровь кулаки, покачиваясь, топаю по коридору в сторону своей комнаты.

Остановившись у приоткрытой двери в Лизину каморку, замираю. Внутри на старой, скрипучей кровати она. Хрупкое, невинное создание, о которое я вытер ноги. Скрипнув зубами, тянусь рукой к двери, заглядываю внутрь. Девочка спит, свернувшись калачиком. Такая маленькая, беззащитная. Сердце неприятно сводит болезненным спазмом.

Одеяло в её ногах начинает шевелиться, и оттуда показывается недовольная морда кота. Зашипев на меня змеёй, он встаёт на лапы и ощеривается. Отступив, выхожу и закрываю за собой дверь.

Доковыляв до постели, ложусь прямо в одежде и мгновенно отключаюсь. Завтра меня ждёт тяжёлое похмелье и новые нерешённые проблемы.

Глава 10

Крики, ор! Непонятный гул! Издав стон, облизываю пересохшие губы. Ужасно хочется пить, но я не то что встать, не могу даже головы оторвать от подушки.

Кто-то ритмично трясёт за плечо. Махнув рукой на нарушителя спокойствия, накрываюсь одеялом с головой.

— Хозяин! Вставай! Машина горит! Твоя машина!

Уловив последнюю фразу, распахиваю глаза.

— Ты её зачем за забором бросил? Ой беда! Жучка лаяла, а я, дурак старый, не пошёл проверять. Ещё и обматерил её, — причитает старик, не переставая меня трясти.

— Чего? — подскочив, хватаюсь за голову.

Острая боль пронзает виски. Ощущение такое, будто внутри взорвалась петарда.

— Я пытался потушить, но один справиться не могу! А эти… сбежались, глазеют, а толку от них нет!

— Кто?!

— Да соседи, будь они неладны, — отвечает он, махнув рукой от досады.

Спрыгнув с кровати, осматриваюсь. Из окна брезжит слабый свет. Раннее утро. Поспал от силы часа три-четыре. Конечно, будет мутить.

Сунув ноги в ботинки, выбегаю на улицу в одной рубашке. Поскользнувшись, еле удерживаю равновесие. Взгляд сразу же приковывает к чёрному дыму, столбом уходящему высоко в небо. Бегу туда.

За забором, выстроившись в ряд в стороне от дымящегося автомобиля, стоит толпа — человек десять. Перекрикиваясь, они машут в сторону огня, но подойти никто не решается.