А ты была хорошей девочкой? - Татьяна Донченко

А ее любимые морепродукты вовсе вызывали у нее тошноту.

Я заволновался.

— У тебя все в порядке? — наклонился к ней, заметив, что она не стала пить шампанское и потянулась к воде.

— Наверное, словила джетлаг… или акклиматизация…

Я потрогал ее лоб.

— Горячеват. Спроси у Веры, может, она может дать тебе что-нибудь…

— Просто тут слишком жарко, все нормально, большой босс, не переживай…

Но я знал ее слишком хорошо. Эта бледность, этот странный блеск в глазах… Что-то было не так.

Во время выступления одного из местных ансамблей, когда приглушили свет и на сцене начал твориться настоящий карнавал красок и звуков, я наклонился к Вере и тихо спросил:

— У вас тут все в порядке с медициной, лекарства, врачи…

— Да, а почему ты спрашиваешь? — она повернулась ко мне, искренне удивляясь и оглядывая всех присутствующих за столом. — Тебе херово, сухаричек?

— Не мне, — помотал я головой. — Эле. Кажется, она не в порядке… тошнота с утра еще не прошла.

— Чувствительность, сонливость и быстрая утомляемость? — перечислила Вера, расплываясь в широкой, лучезарной улыбке. — Классный ты мужик, Романов, но иногда ты за своей Эле-одержимостью не видишь простых вещей…

Я нахмурился, ничего не понимая.

Вера снисходительно похлопала меня по плечу:

— Поздравляю, сухаричек! С наступающим!

— Тебя — тоже… — кивнул я, разыскивая глазами свою жену.

— Не, меня не надо, — засмеялась Вера.

Эля вернулась откуда-то со стороны уборной и села рядом со мной.

Скоро должны были пробить куранты, все собирались в зале, готовясь встретить Новый год.

— Все хорошо, любимая? — снова спросил я, обнимая ее хрупкую талию.

Эля посмотрела на меня виновато, словно ребенок, пойманный на месте преступления.

— Мне… Мне очень хорошо, — прошептала она, прикрыв рот рукой. — Опять!

И тут же, как по команде, убежала в сторону дамской комнаты, оставив меня в полном недоумении и тревоге.

Я двинулся за ней, не обращая внимания на то, что в зале все хором выкрикивали обратный отсчет от двенадцати до наступления Нового года.

Нашел жену у зеркала, бледную и дрожащую. Она держалась за живот и тяжело дышала.

— Что случилось? — спросил я, обнимая ее за плечи. — Ты начинаешь меня здорово пугать…

Она взглянула на меня заплаканными глазами и прошептала:

— Прости, пугать я не хотела, но… Я… кажется, я беременна.

Ее голос звучал каким-то надтреснутым, полным неверия и робкой надежды.

Я замер.

Все звуки померкли, остались лишь ее слова, эхом отдающиеся в моей голове.

— Серьезно? — выдохнул я, не веря своим ушам.

Я опустил руки на ее живот, будто боясь спугнуть это маленькое чудо, зародившееся внутри нее.

— Я… я так счастлив! — выдохнул я, чувствуя, как слезы радости подступают к глазам.

Эля плакала и смотрела на меня, разделяя это волшебство осознания, что мы скоро снова станем родителями.

Обнял ее, поцеловал нежно, трепетно, стараясь передать всю любовь и благодарность, переполнявшие меня до краев.

Коснулся ее лба своим лбом, чувствуя ее тепло, ее дыхание, ее жизнь.

Мы стояли так, обнявшись, среди шумной толпы, словно в своем собственном мире.

На фоне люди кричали, поздравляли друг друга с Новым годом на разных языках мира, тут, на острове посреди океана, а я обнимал свою жену, благодаря ее за лучший подарок в моей жизни.

За ее любовь, за семью, за это новое Новогоднее чудо…

Все было идеально.

КОНЕЦ

4. Настоящая семья

Эля

Люблю ощущение, когда самолет взлетает и, отрываясь от Земли, набирает высоту. В этом есть что-то… магическое. Люди не должны летать — это не заложено природой. Но мы все-равно летаем.

Так и я настолько привыкла быть несчастной и разочаровываться в отношениях. Каждый раз — все больнее и больнее. И теперь оказаться счастливой, да еще и замужем — все равно, что впервые оторваться от земли и взлететь.

Я прижалась лбом к прохладному иллюминатору, наблюдая, как огни родного города тают внизу. Двигатели гудели, как звук моего собственного гула в ушах.

Всего месяц с небольшим, которые перевернули всю мою жизнь с ног на голову.

Не я должна была сидеть здесь, в этом кресле у окна, а моя сестра Эмма. Это было ее свадебное путешествие. Билеты, отель — все было распланировано с любовью и тщательностью.

Но вместо нее здесь сижу я.

А вместо ее жениха Влада — Дмитрий Сергеевич Романов. Мой строгий босс. Бывший муж моей лучшей подруги. А теперь…

Теперь все было иначе. Теперь — он мой. Мой Дима. И он — мой кульбит в воздухе выше всех облаков.

Я украдкой посмотрела на него. Он сидел рядом, углубившись в документы на планшете, но его плечо теплым мысом касалось моего.

Этот контакт, такой простой и естественный, заставлял меня внутренне трепетать.

Я не могла поверить в эту головокружительную метаморфозу.

Еще полтора месяца назад он был для меня недосягаемой, почти пугающей фигурой.

А потом грянул тот ужасный приговор от врача, внезапный побег Веры… и… его предложение.

Он пришел ко мне с безумной, отчаянной идеей, которая не имела права на существование в приличном обществе. Предложил стать донором. Дать мне шанс стать матерью.

И в этой странной откровенности, после его предложения во мне что-то надломилось.

Стена, которую я так отчаянно возводила между нами рухнула, обнажая его для меня совсем другого человека. Не строгого Дмитрия Сергеевича, а одинокого, ранимого, доброго, чуткого, романтичного и невероятно сексуального мужчину.

Все покатилось с невероятной, пугающей скоростью. От донора он стал любовником. От любовника — моим мужчиной, чье присутствие внезапно заполнило каждый уголок моей опустевшей жизни.

Самым удивительным открытием для меня стало не то, насколько стремительно все развивалось, а осознание, которое пришло ко мне только сейчас.

Раньше я всегда полагала, что боялась его, и при первой же возможности старалась избегать. Только теперь я поняла истинную причину своего поведения.

Я отсекала на корню любую вероятность встречи с ним, чтобы не чувствовать того, что чувствовала к нему. У меня подкашивались ноги и сердце бешено стучало… но не от страха.

Он мне нравился. Очень нравился! До мурашек. До потери речи. До безумия!

Я боялась не его, а… себя.

Черт, возьми, все это время я подсознательно запрещала себе эти чувства. Потому что считала их неправильными.

И вот они мы здесь. Летим в наше свадебное путешествие. Как муж и жена.

Самолет вышел на крейсерскую высоту, и стюардесса предложила напитки.

Дима взял себе кофе,