На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

Самойлов не двигался и не говорил. Стоял и смотрел мне в спину? Я как будто затылком ощущала его тяжелый взгляд на себе.

— Майя, — тихо позвал он.

— Не волнуйтесь, я возьму такси, — сдавленно сказала я. — Возвращайтесь.

— Я вас отвезу.

Хотела возразить, но прямо рядом со мной раздался звук отключенной сигнализации и разблокировки дверей. Вздрогнула и обернулась.

— Садитесь. — Самойлов открыл мне пассажирскую дверь черного внедорожника. — Майя, садитесь. Хотите, отвезу в больницу или домой.

Я прерывисто вздохнула и без слов села.

— Я сейчас, только предупрежу, что на сегодня закончил.

За те две минуты, которые мужчины не было, я привела себя в порядок: высморкалась и вытерла следы туши под глазами.

— Ну что, к врачу? — Хирург сел на водительское сидение.

— Зачем вы это делаете? — спросила я прямо. — Или вы еще не в курсе, что я подала на вас жалобу?

На улице было жарко и громко от проезжей части. А в салоне только тихо шелестел кондиционер, постепенно охлаждая разгоряченную кожу. Самойлов ответил не сразу. Он сидел, держась за руль и глядя куда-то вдаль. Привычным движением врач вертел большим пальцем правой руки обручальное кольцо на безымянном. У меня возникло ощущение, что он всегда так делает, когда задумывается.

— В курсе.

— Так зачем же вы мне помогаете? — не поняла я.

— Не знаю, — хмыкнул Самойлов, будто действительно не мог ответить на этот вопрос даже себе. — Куда ехать?

— Подбросьте меня до ближайшего кафе, мне нужно поскорее текст дописать и отправить в редакцию, чтобы в завтрашнем номере вышла заметка.

— Ладно.

Он завел мотор, и мы начали движение, хрустя гравием. Минут десять молчали, пока не выехали на проспект.

— За светофором кофейня есть, можете остановиться там.

— Майя. — Он кивнул, начиная притормаживать. — Сходите в ближайшее время к врачу. Он назначит новый препарат.

Я вздохнула, прикидывая, когда смогу выделить на это время. Хотя, сказать по правде, меня останавливало вовсе не отсутствие времени. Я не хотела идти в больницу, потому что слишком свежи были воспоминания о недавней потери.

— А вы что назначили бы? — Я посмотрела на кардиолога.

Он хмыкнул и усмехнулся. Включил аварийные огни, отстегнул ремень безопасности, потянувшись ко мне. В первую секунду я отпрянула, не понимая, что он собирается сделать. Но Самойлов лишь достал из бардачка блок рецептов и ручку. Быстро написал на бланке что-то и отдал его мне.

— Держите. Это лекарство имеет меньше побочных действий.

— С-спасибо, — запнулась я, приняв бумагу.

Хотела попрощаться, но почему-то не стала. Только глянула еще раз на этого странного человека и вылезла из его высокой машины.

Алексей

День, проведенный с волонтерами, прошел довольно странно. Но неожиданно я понял, что не так уж и плохо. По крайней мере, здесь я был нужен. Возможно, даже больше, чем в больнице, потому что там есть и другие врачи. Эти же люди в больницу не пойдут по многим причинам. А сюда приходили. И я имел возможность им помочь.

Но самое удивительное случилось вечером. Мне впервые после смерти жены не захотелось выпить. Я уснул совершенно трезвым, не мучаясь бессонницей. Именно поэтому уже в девять утра следующего дня припарковал машину на знакомой стоянке возле старого завода.

— А я уж думал, больше не увижу тебя, — усмехнулся Петр Исаакович, который сидел на «посту». — Вчера так стремительно скрылся…

— Нужно было подвезти пациентку, она себя плохо чувствовала.

— А не она ли у нас вчера оставила это? — Старик показал на черный пиджак, который висел на стуле.

Действительно, я вчера видел его у Майи в руках.

— Может быть. — Я пожал плечами. — Не знаю.

Почему-то не хотел, чтобы мой коллега думал, что я хоть немного заинтересован в этой девушке. Это было бы странно и нелепо.

Сказать еще что-то волонтер не успел, к нам пришел пациент. Мы принимали одного за другим, не отвлекаясь на разговоры. Не скажу, что устал так же, как во время многочасовой операции на сердце, но новый опыт довольно сильно выматывал.

— Здравствуйте, — вдруг услышал я знакомый голос, когда Петр Исаакович вышел в туалет.

Так резко обернулся, что в шее хрустнуло. Невольно схватился за нее.

— Извините, не хотела вас пугать, — сказала Белова, серьезно глядя на меня.

— Что вы здесь делаете? — не понял я.

— Я, кажется, вчера здесь пиджак забыла. Или у вас в машине.

— Ах да. Это он? — Указал на вещь.

— Да, спасибо. — Она выдавила дежурную улыбку, которая почти тут же погасла.

— Вы купили новое лекарство? — почему-то решил уточнить.

— Да, и я и вправду стала чувствовать себя гораздо лучше.

— Хорошо.

У девушки зазвонил телефон. Она снова бросила мне короткую улыбку и сказала:

— Извините, нужно ответить.

Я пожал плечами.

— Да, Марина Анатольевна, — сказала она. — Да, минутку, я запишу.

Девушка зажала телефон между ухом и плечом, копаясь в сумке. После нескольких секунд поисков она вытащила оттуда небольшой блокнот, из которого выпала ручка прямо к нам на стол. Она склонилась над ним, раскрыв блокнот на чистой странице.

— Да, давайте, пишу адрес. — Она сделала паузу, размашистым почерком что-то записывая. — «Голден Холл»? Нет, не была, но найду. — Она еще помолчала, слушая, что ей говорит собеседница. — Как его зовут? Да, поняла, буду там ровно к одиннадцати вечера.

Она пометила себе время и сложила записную книжку в сумочку.

— Работа в вечернюю смену? — спросил для поддержания разговора, когда она закончила.

— У журналистов ненормированный рабочий график, — хмыкнула она. — Спасибо, что сохранили пиджак.

Она кивнула мне и, не попрощавшись, направилась к выходу из палаточного городка. Не знаю, почему, но я уже не злился на нее. Да, она подала на меня жалобу, но ощущалась в ней какая-то безграничная тоска, и, по правде говоря, я не мог на нее больше раздражаться. Может быть, я просто слишком близко к сердцу воспринимаю ее утрату, потому что сам недавно пережил потерю нерожденного ребенка? Рыбак рыбака… Она винит меня в своей трагедии и хочет найти виновного. Но проблема в том, что, отомстив мне, не станет счастливее.

Я пробыл среди волонтеров до самого вечера, помогая нашим бездомным гостям, и мне нравилось это все больше и больше. Странно, учитывая, в каких условиях мне приходилось работать. Но я справлялся, и это придавало сил.

Когда я, уставший, но довольный шел к машине, мне позвонил Илья.

— Как ты, старик? — спросил он без приветствия.

— Ты знаешь… — Я задумался, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Вполне сносно. Интересную ты мне работенку подкинул.

— Не сомневался, что тебе понравится, — довольно заметил друг. —