В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

«Обнять и плакать»?

Не–не–не!

Прижать и трахать!

Но это в какой–нибудь параллельной вселенной.

А в этой, она – у нас няня.

И я такую пошлятину не поддерживаю.

– Так... – жмет девочка плечами. – Работать же. Лисёнок, наверно, скоро проснется.

И, проскользнув мимо меня в ванную, прикрывает за собой дверь.

Брови мои удивленно ползут вверх.

Тупо луплюсь пару секунд на дверь...

И чувствую, как возбуждение вдруг доползает до груди, отдаваясь в ней странным теплом.

Это ещё что за фокусы?

Капибара, блять...

Глава 12 Можно…

Готовя завтрак, слышу, как Лиса шагает по коридору.

Выглядываю.

Ещё сонная, тащит подушку по полу в направлении Василисиной комнаты.

Хмурится, бормоча что–то себе под нос.

Прислушиваюсь...

– Добвое, зимнее...квасивое. Э–э–э-э. Неть! Добвое...

Запинается, качает головой.

– Добвое, квасивое, зимнее...

Вздох.

Остановившись у двери, стучит три раза, не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Добвое, квасивое, зимнее утво, ма–ам! – поэтично декламирует в дверь.

Приглаживает ладонью торчащие волосы...

– Можно?

И тут же вжимает голову в плечи, готовясь к отказу.

Но...

– Заходи, Лисёнок! – почти сразу раздается из спальни.

И Лиса моментально расслабляется.

– Дочь, и тебе доброе, красивое утро – выразительно смотрю на неё. – Зимнее!

Но ей не до меня.

– Ага–ага... – улыбается, торопливо затаскивая в комнату подушку. – Я бегу!

И закрывает за собой дверь.

Озадаченно верчу в руках нож...

Иди, режь всем бутерброды, аутсайдер.

В компашку тебя, очевидно, не приняли.

Прислушиваюсь...

Воркуют там о чем–то в комнате, хохочут громко...

Лиса несколько раз выбегает к себе, потом – быстро летит обратно.

А через двадцать минут дверь снова открывается и дочь моя выходит в коридор.

Задрав свой курносый нос, важно топает ко мне.

На ней сейчас розовые колготки и нарядное, голубое платье.

Ещё и косички заплели ей какие–то мудрёные.

Не то, что батя...

Батя такие плести не умеет. И ворковать так, чтоб ребёнок светился от счастья – тоже.

Профан ты, батя, одним словом.

Нарезая колбасу на бутерброды, со скепсисом смотрю, как Лиса останавливается в гостиной, любуясь на свои модные косички в зеркале.

Телефон на столе коротко мигает.

Беру его в руки.

Василиса.

– "Она идет к вам за комплиментом. Сделайте комплимент".

Вскидываю удивленно брови.

А дочка, между тем, уже важно дефилирует от одного края кухни к другому, усиленно делая вид, что никаких комплиментов ей от меня не надо.

Чутка тормозит, выхаживая передо мной в очередной раз.

Косится украдкой в мою сторону...

Комплимент, значит, да?

О–кей...

Резко подлавливаю её и поднимаю на руки.

– Ага! Попалась?! Это что ещё за красота такая?! – спрашиваю строго.

Лиса тут же смущенно хихикает.

– Где, пу–а? – делает вид, что удивлена. – Покажи! – просит хитренько.

И вертит головой, якобы пытаясь отыскать ту самую красоту.

Ох, актриса, а!

Стучу пальцем по её маленькому носу.

– Прямо напротив! Мадмазель, ваше великолепие просто слепит глаза!

– Моё что–что? – переспрашивает, смеясь.

Глазки у неё радостно горят.

И вот за это я рыжей душу в благодарность продать готов.

– Ваша красивость, мадмазель!

– А–а–а... – тянет дочка, приподнимая плечики.

И снова смущенное "хи–хи–хи".

– Пу–а!

– Слушаю! – бодро.

– Отвези к зевкаву, пожавуста... Я ещё ваз хочу посмответь.

Смеюсь, выходя с ней на руках в гостиную.

"Ещё раз посмотреть..."

Надо же!

А вот когда батя ей косички плетет, она их так не разглядывает. Только хмурится, пытаясь украдкой всё расплести перед садиком.

А теперь вот – любуется...

Носик у неё все так же важно вздернут.

У меня тут прямо мини–версия английской королевы, не меньше.

Подойдя с ней к зеркалу, слышу за спиной тихие шаги.

Оборачиваюсь…

Василиса стоит, опираясь плечом о косяк двери.

Переоделась в широкие джинсы и в клетчатую рубашку, на голове строгий пучок, на лице – ноль косметики.

И вроде, все стратегические прелести прикрыты, но все равно...

Хороша, зараза!

Лиса тут же величественно делает мне ладонью знак, чтоб я скорей спустил её с рук.

Бежит к ненаглядной своей Василисе.

– Садись... – с энтузиазмом двигает к ней табуретку. – И–са тебе тоже пическу сдевает!

Но тут же тушуется, опуская глаза.

– Е–си можно вовосы твои твогать... – бормочет тихо.

Плечи у неё снова напрягаются.

Смотрит вопросительно на Василису, хмуря брови.

Сжимает кулаки, явно готовясь к отрицательному ответу.

– Можно, заяц – подмигивает ей рыжая, стягивая резинку – Я хочу прическу!

Волосы её тяжелым водопадом падают вниз.

Пышные, густые, просто нереально роскошные!

Раньше в Европе за такие, наверное, сжигали на кострах...

Но теперь подожжённый здесь только я стою.

А вот Лиса моя моментально расцветает.

– Я буду остовожно! Я сичас! – летит в коридор со всех ног. – Я за ващеской!

Остаемся с Василисой один на один. Смотрим друг другу в глаза.

– Она просто говорила, что она некрасивая...

– А, да... – дергает меня внутри.

Это ей внушала мама.

Не словами, нет.

Брезгливого выражения лица было вполне достаточно.

– И что у неё волосы слишком белые. И в садике её дразнят снежным монстром.

– Было такое.

– Вот я и решила...

Киваю, не зная, что сказать.

Просто отворачиваюсь.

Мой речевой аппарат, кажется, временно пришел в негодность от резкого потепления в нашей Арктике.

Не приспособлен он для работы в таких температурах!

Слышу топот туда–сюда по паркету.

Из одной комнаты в другую на максимальных оборотах.

Лиса затихает на мгновение...

– Па!

– А–у.

– А где мой набоу пвинчессы?! – спрашивает требовательно.

"Набор принцессы" – это название детской косметички со всякой девчачьей чепухой.

Недавно ей его купил.

Там духи, помада, блестки...

– В шкафу твоем белом. На