В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

– Я спать лучше. А то о бывших, как о покойниках – либо хорошо, либо...Короче, простите за мой хуёвый этикет – делает наигранный поклон.

Киваю, глядя ему вслед.

Грустно всё это...

Перед тем, как уйти, заглядываю к Лисе и, убедившись, что она спит, захожу в выделенную мне спальню.

Прошлой ночью я осталась в центре, чтобы помочь разобрать гуманитарку.

Поэтому, в рюкзаке у меня есть пижама...

Переодевшись, пишу маме смс, что нашла работу и отставляю телефон в сторону.

Укрываюсь до носа пледом, вдыхаю свежий аромат постиранного белья...

За окном, словно гипнотизируя, медленно кружит снег.

И меня начинает настойчиво клонить в сон...

Я словно сама кружу, парю где–то в пространстве, проваливаясь в уютную темноту...

Но это ощущение мгновенно рассеивается, когда из коридора вдруг раздается громкий топот детских ног.

– Мам! – слышу жалобный окрик.

И в панике подскакиваю, открывая глаза.

У входа в комнату – Лиса.

– Кошмавик, мам – испуганно замирает на пороге. – Можно на пов?

– На пол? – переспрашиваю удивленно.

– Я буду очень тихая – ковыряет носочком паркет.

Смотри на меня с надеждой и тут же опускает взгляд.

Стоит передо мной вся какая–то чересчур виноватая...

Но не успеваю я сообразить, что ответить, как открывается соседняя дверь.

– Что такое, дочь?

– Снився звой–звой Табаки. Кусав Исю за ногу!

Малышка!

– Пойдем, солдат. Батя рядом посидит, пока не уснешь.

– Ну неть...

– Давай–давай. Быстро! – поторапливает строго.

Вздохнув, Лиса идет к нему, прихрамывая на одну ногу и жалобно хныкая...

– Я не могу быства–а–а–а... – чуть ли не плачет.

– Че, прям так сильно покусал? – со скепсисом.

Лиса не отвечает.

Только косится скорбно в мою сторону.

– Ой – приседая на одну ножку, причитает на каждом шагу, как бабулька. – Ой. Ой. Ой. Ой.

Майор на её причитания никак не реагирует.

Стоит, холодно вскинув бровь, и следит за ней взглядом.

– Пр–р–ро–ошу... – открывает дверь детской, когда она подходит к порогу.

Новый, полный драматизма взгляд в мою сторону.

Стою, с беспокойством прижав ладонь к груди...

Может она лунатик?

Я, вот, в детстве тоже была лунатиком! И могла на самом деле обо что–то удариться, а потом не вспомнить, откуда на ноге синяк.

– Тимур Алексеевич, – вмешиваюсь, делая шаг вперед. – А хотите я с ней...

Нервный хихик.

Лиса с надеждой останавливается.

Уже разворачивается ко мне, но Тимур ловит её, как непоседливого котенка, за шкирку.

Тянет назад....

– Мы сами – отвечает недовольно. – Давай, страдалица. Бегом в комнату.

– Мам...– трагично вытягивает ко мне руки. – Забеви...

– Спать, я сказал! – рявкает строго.

Зыркнув на отца, Лиса сцепляет на груди руки и грозно топает в комнату, забывая про хромоту.

Когда проходит порог, майор неожиданно ласково проводит пальцами по её макушке.

Лиса – молча и резко бьет его по руке, скрываясь в детской.

Смотрю удивлённо ей вслед.

– То есть...

– То есть – да! – с претензией косится майор в мою сторону.

– А я думала...

Цокает, закатывая глаза.

– Думала она. Господи... Откуда вы беретесь такие наивные? – прикрывает за собой дверь.

"Я щас буду с тобой вугаться!" – по–боевому доносится из закрытой детской.

Глава 9 Дрессировка

Мама – директор кинологической школы, которую сама же и основала десять лет назад.

Сейчас у неё перерыв и мы молча пьем чай в её кабинете.

Мама стучит длинными ногтями по столу...

Громко. Долго. Давяще.

– Прекрати, пожалуйста – не выдерживаю я.

– Прости?

– Мне неприятно.

Чашка медленно опускается на фарфоровое блюдце.

По слуху ударяет звонкий стук...

– Мне тоже много чего неприятно. Но я, однако, терплю – цедит она сдержанно.

– Мам! Но я ведь уже попросила прощения.

– Поразительная инфантильность! Извинений во взрослой жизни недостаточно, моя дорогая!

Прикрываю устало глаза...

Вчера я пропустила встречу по продаже квартиры из–за того, что попала в полицию.

Сделка была очень важна.

У школы кризис.

В городе появился сетевой конкурент, который пытается подмять эту сферу полностью под себя, поэтому, нам нужно продать мою квартиру, чтобы поддерживать бизнес на плаву.

И, вроде, я и правда виновата.

Но что я могла сделать?

– Моя дочь сорвала сделку и мы – остались без денег. Мало того – опять полиция! Ты ещё долго будешь меня позорить?

– Но они ведь приедут снова...

– После праздников. И то, если не найдут ничего лучше. А я бы на их месте – начала искать. Отвратительная безответственность! Скажи–ка, ты вообще пьешь свои таблетки?

Вздыхаю.

– Да... Но они тут причем?

– Правда? То есть, ты даже не видишь, насколько неадекватно себя ведешь? – говорит спокойным, ледяным тоном.

Опускаю глаза в чашку с чаем.

Я не выдерживаю этот тон.

Мне физически становится от него дурно.

Странное дело...

У меня ведь есть характер!

Но в случае с мамой мой стержень будто крошится всякий раз, когда начинаю с ней разговор.

И в эти моменты я уже не взрослая девушка, а ребёнок семи лет.

Тот, которого ведут из детского дома за руку, и ему теперь нужно сделать всё, чтобы его полюбили.

– Так. Ладно... Что у тебя по работе? – переключается мама.

Пожимаю плечами.

– Меня взяли няней.

– Няней? – переспрашивает удивленно. – Даже без педагогического образования?

– Да. Так уж вышло.

Подробности я маме не рассказываю.

И вообще стараюсь максимально обходить тему с полицией.

– Зарплата тоже хорошая. Как раз смогу платить по нашим кредитам.

До того, как выставить квартиру на продажу, мама взяла несколько кредитов.

Некоторые из них – на меня.

И, хоть я и не участвую в делах школы, кредиты плачу тоже.

Семья ведь...

– И что за ребёнок?

– Девочка. Зовут Лисичка – улыбаюсь я.