Семья для босса по договору - Юлия Бонд

Справившись с поставленной задачей, выруливаю в кухню, откуда доносится тихое всхлипывание.

— Мам, ну что опять случилось? Хуан бросил Марию? — усмехаюсь и совсем не потому, что хочу обидеть, просто мама моментами сентиментальная донельзя, может развести плач Ярославны, если серия её любимого “мыла” закончится не хеппи-эндом.

Мама не реагирует, и это кажется странным, а потому я тихонько подхожу к силуэту, застывшему на стуле. Обняв сзади, кладу подбородок на плечо, ощущая, как маму колбасит от всхлипываний.

— Мамочка, что случилось? Дело не в Хуане, да?

— Ах, Алёна, — отмахивается мама, а затем шмыгает носом в платок, заготовленным к случаю. — Брат твой приходил.

От злости у меня сводит челюсти, а волоски на руках становятся дыбом. Братец редкий гость в нашем доме и слава богу! За тридцать минут общения с родной матерью он умудряется довести её до повышенного давления своими громкими высказываниями о жизни. А ещё он конкретный тунеядец, не гнушается просить у скромной пенсионерки денег. И мне порой обидно до слёз: мы с ним родные, одна кровь и плоть, и воспитывали нас одинаково, да только из меня выросла личность, а из него неблагодарная собака мужского пола.

Мама перестаёт плакать и вкратце рассказывает о последней встрече с сыночком. Уровень ярости зашкаливает во мне до критической отметки, потому что этот гад, возомнив себя великим фермером, арендовал бывшую туристическую базу, решив вырастить перепелов. И как оказалось, кроме долгов у него ничего не получилось вырастить. Сумма, что взял он взаймы у местного ростовщика, очень неприличная. Я таких денег даже на картинках не видела не то, чтобы трогала руками.

— Ну какой гад, а! — возмущённо топнув ногой, решаюсь позвонить "любимому" братцу и навешать ему "люлей".

Вот малого я его мутузила в детстве. Мало! Хотя, помнится, однажды сломала о спину брата ножку от табуретки. Мама ещё тогда мне ремня всыпала за то, что обидела младшего брата. Ха! Он младше меня на полтора года всего-то. Зато гонора там хватит на всю семью, ещё и соседям останется.

— Я вот что решила, Алёна, — наплакавшись, мама принимает серьёзный вид и безапелляционным тоном заявляет: — Ростика надо спасать. Ему уже столько процентов насчитали, что до конца жизни не расплатиться.

— Хочешь взять в банке кредит? — истерически хохотнув, закрываю рот, наблюдая недовольную реакцию мамы.

— Кредит мне в моём возрасте уже не дадут, да и сумма заоблачная. Не вариант! Я решила продать нашу квартиру.

Несколько секунд ошарашенно хлопаю ресницами, переваривая слова мамы, а потом "бам", как тяжеленным обухом по голове!

— Подожди… Ты серьёзно, мам? Хочешь продать нашу двушку? А жить, где мы будем? Скитаться на съёмном жилье? Об этом ты подумала?

— Подумала. Пока тепло до осени поживём на даче у тёти Люды, а к тому времени получим деньги за продажу нашей квартиры и купим комнату в общаге.

Матерные слова слетают с моего языка раньше, чем я успеваю подумать.

Полный абзац!

— Это несправедливо, мама. Ты не считаешь? Квартиру вы купили вместе с папой и если на то пошло, то я являюсь её владелицей на одну третью часть. Я отказываюсь продавать свою долю. Моя Юлька не будет жить в общаге по той причине, что не должна отвечать за поступки её дяди-придурка.

— Этот придурок, как ты выразилась, твой брат. И он в беде. Если мы ему не поможем, то его просто убьют. Ты понимаешь это?

— Да кому он нужен этот убогий?!

— Алёна, — терпение мамы лопается, отчего она лупит ладонью по столешнице, заставляя подпрыгнуть сахарницу, — у меня двое детей: ты и твой брат. Это как два пальца — любой отрежь, мне будет больно. Не могу я поступить иначе. Да, он недалёкий, неблагодарный… как хочешь называй, но ты и я — единственные, кто можем ему помочь.

— Чтоб я так жила, как ты ему помочь собираешься!

Нервы, не выдержав массированной атаки, лопаются, как натянутые провода электросетей. Меня штормит не на шутку, отчего я выхожу из кухни и едва держусь, чтобы не хлопнуть дверью.

* * *

На следующее утро с больной головой каким-то чудом воскресаю на смятых простынях. Всю ночь глаз не сомкнула, ворочаясь с боку на бок. Выплакала целое озеро слёз, отчего насквозь промочила наволочку на подушке.

Свесив ноги с кровати, смотрю перед собой в одну точку, а буквально рядышком тихо сопит носом Юлька. Смотрю на дочь и сердце обливается кровью. Какое будущее я для неё приготовлю? Комнату в общаге? Серьёзно? Злость снова накатывает удушливой волной, сжимая горло стальными оковами. Орать хочется, ругаться матом, а ещё позвонить "любимому" братцу и по-тихому его прибить. Но этот вариант приходится исключить сразу, потому что хуже комнаты в общаге может быть только мать с уголовным сроком.

На подкорке, как спасательная шлюпка, всплывает Султанов со своим омерзительным предложением. Сперва разум гонит прочь дурацкие мысли. Да нет же, нет! Но уже, спустя мгновение, взвесив все "за" и "против", перспектива стать фиктивной женой босса уже не кажется мне такой шокирующей, как конец света. Ну это же будет на время, да? Всего-то три года. Ха! Да я выдержу, наверное.

* * *

— Нон, вот скажи, это нормально, а? Мне что теперь, в общаге до старости скитаться просто потому, что мой брат — дебил?

— Ах, Алёна… — вздохнув, Нона качает головой, разливая по кружкам горячий чай. — Ты и сама всё знаешь. Твоя мама всегда слишком рьяно опекала брата.

— Опекала и что? Времена другие нынче. Этот оболтус ни разу ни копейки матери не дал, а только тянет с неё, тянет.

Обменявшись с подругой понимающими взглядами, одновременно замолкаем до тех пор, пока мой язык не бежит впереди паровоза. Меня просто бомбит от того, что хочет поделиться, ведь одна половина меня уже согласна на всё, лишь бы не скитаться с дочерью по миру, а вторая, та, что безумно гордая, упрямо топает ногами и кричит: “Ни за что”.

— Юлькин отец мне сделал предложение выйти за него замуж, — Нонка округляет глаза и едва не давиться чаем.

— С чего вдруг?

— Он собирается в политику и ему нужна фиктивная семья, а мы с Юлькой идеально подходим на эту роль. Взамен обещает целое состояние.

— Фиктивный брак, — задумчиво тянет Нонка, будто это ей сделали деловое предложение. — А знаешь, подруга, это неплохой вариант. Я бы согласилась.

— Три года, Нон! — уронив лицо на раскрытые ладони, закрываю глаза и на мгновение представляю