Бывшие. Расскажи мне о сыне - Галина Колоскова

Не потому, что мне стало легко. А потому, что я наконец-то вижу — он искренен. Искренен в раскаянии, в желании быть отцом. И это самое страшное. Потому что против его былой лжи и трусости я могла бороться. А против тихой, упорной, ежедневной правды его поступков — бессильна. Мне остаётся только одно. Смотреть. И медленно, очень медленно, переставать бояться.

Глава 10

Вероника

Я стою на пороге родительского дома Олега и чувствую, как земля уходит из-под ног. Буквально. Ноги становятся ватными, в ушах шумит кровь. Этот дом всегда внушал мне трепет. А сейчас кажется крепостью, цитаделью, которую мне предстоит штурмовать с голыми руками.

Я не спала ночь. Может быть не одну. С того дня, когда Олег вышвырнул меня из своего кабинета, как последнюю потаскуху. Его слова до сих пор горят на коже клеймом. «Ты — ничто». Он смотрел на меня с отвращением, будто я не живой человек, а гадость, которую нужно стереть с подошвы.

Я не ничто. Я — это любовь, которая длилась годами. Я — это терпение. Я та, что всегда была рядом, когда его Алёна, сбежала и родила ребёнка от кого-то другого. Я в это верю. Должна в это верить. Иначе выходит, что я разрушила его жизнь просто так. А я делала это из большой любви. Во имя любви.

Делаю глубокий вдох, расправляю плечи. На мне самое дорогое платье, идеальный макияж. Я должна выглядеть безупречно и быть сильной. Я — жертва авантюристки, решившей развести моего Олега на деньги. Подсунуть ему чужого ребёнка. Да, именно так. Я сама почти в это поверила.

Нажимаю на кнопку звонка. Сердце колотится о рёбра, мешая дышать.

Дверь открывает мать Олега, Лидия Васильевна. Как всегда в элегантном домашнем костюме, в руках — очки для чтения. Она смотрит на меня с лёгким удивлением.

— Вероника? Милая, что случилось? Ты так бледна. Входи, проходи.

— Её голос спокойный, бархатный. Он всегда меня успокаивал. Она меня любила. Всегда говорила Олегу, что я для него идеальная пара из нашего круга.

Захожу в холл. Пахнет кофе. Вокруг уют. Благополучие. То, что я хотела сделать своим домом, а у меня отняли. Начинаю без предисловий:

— Лидия Васильевна, мне нужно поговорить с вами. И с Виктором Петровичем. Это очень срочно. Касается Олега.

Её лицо сразу становится серьёзным, матерински-озабоченным.

— Конечно, дорогая… — Приглашает, указывая рукой направление. — Идём в гостиную. Виктор как раз за газетой.

Я следую за ней по знакомому до боли маршруту. В гостиной, в кресле у камина, сидит отец Олега. Он опускает газету, увидев меня. В удивлении приподнимает седые брови.

— Вероника? Неожиданно. К неприятностям?

Он всегда был прямолинеен. Делаю ещё один шаг вперёд. Мои руки дрожат. Крепко сжимаю сумочку, чтобы они не выдали моего состояния.

— Это неприятности, Виктор Петрович. Очень большие. Касающиеся будущего вашего сына. И репутации вашей семьи.

Вижу, как они переглядываются. Лидия Васильевна жестом приглашает меня сесть. Опускаюсь на край дивана, выпрямляю спину.

— Я не знаю, с чего начать. Олег… Олег стал жертвой отъявленной авантюристки. Я пыталась бороться с этим сама, но он ослеплён. Отказывается замечать очевидное.

— Что именно происходит, Вероника? — голос Виктора Петровича сух и деловит. — Говори конкретнее.

— У Олега появился… сын. Вернее, так говорит одна особа. Алёна, которая сбежала от него много лет назад. Помните её?

Лидия Васильевна хмурится, припоминая.

— Хрупкая девочка с тихим голосом? Которая так внезапно исчезла? Олег тогда с ума сходил.

— Она не исчезла, — мой голос звучит ядовито. — Нашла себе спонсора побогаче. А теперь, видимо, её бросили, и она решила вернуться к старому источнику дохода. Она утверждает, что этот мальчик — сын Олега. И Олег ей поверил.

В гостиной воцаряется тишина. Слышно, как тикают старинные часы на камине.

— Поверил? — переспрашивает Виктор Петрович. — На каком основании? Прошло сколько лет.

— На основании того, что мальчик внешне слегка похож. Дети в его возрасте на всех похожи. Это смешно! — я почти срываюсь на крик, но вовремя беру себя в руки. — Она хочет денег! Уже вытянула у него оплату за обучение в элитной школе! Он нанял ему репетиторов! Таскает этому ребёнку дорогие игрушки! А она скромно сидит в полуразрушенном доме и потирает руки в ожидании, когда ей купят квартиру!

Вижу, как Лидия Васильевна бледнеет, подносит руку к горлу.

— Олег никогда не был скупым, — говорит взволнованно. — Но, чтобы так… принять без доказательств…

— Какие доказательства могут быть? — вступаю я. — Аферистка говорит, что никаких тестов делать не будет. Мол, это унизительно. А на самом деле — боится разоблачения! Она вымогатель! Появилась в нужное время в нужном месте! И Олег ведётся! Он полностью под её влиянием! Уволил меня с работы за то, что попыталась его образумить! Сказал, чтобы я не смела подходить к его «сыну»!

Слёзы наконец прорываются наружу. Настоящие, горькие слёзы обиды и бессилия катятся по моим щекам, и я не пытаюсь их смахнуть. Пусть видят, как меня унизили.

Лидия Васильевна подходит ко мне, садится рядом, обнимает за плечи.

— Успокойся, детка, успокойся. Я не могу в это поверить. Олег всегда был здравомыслящим.

— Любовь ослепляет, Лидия, — мрачно произносит Виктор Петрович. Он откладывает газету. Смотрит на меня сквозь очки тяжёлым, пытливым взглядом. — Ты уверена в своих словах, Вероника? Это очень серьёзное обвинение.

Заплаканное искреннее лицо красивой женщины введёт в заблуждение любого мужчину.

— Готова поклясться чем угодно! — выдыхаю я. — Сама видела эту женщину! Изображает из себя несчастную, бедную овечку, но у неё глаза хищницы! Ловит его на жалость! Мальчик — инструмент в её руках! Она научила его называть Олега папой! Представляете? Он ещё не привык к нему, а уже тянет ручки, при виде новой игрушки! Это же мерзко!

Я рыдаю по-настоящему. Всё, что сказала, — чистая правда. Такой я вижу сложившуюся ситуацию. Такой я должна её видеть.

Виктор Петрович встаёт. Проходится по гостиной. Властное лицо мрачнее тучи.

— Если всё, как ты говоришь — это чудовищно. Нагло и чудовищно! Втереться в доверие, подсунуть чужого ребёнка. Олег мог и не такое совершить под влиянием эмоций. Мог подписать что угодно, пообещать что угодно… Репутация… Наш бизнес…

— Именно это меня пугает больше всего! — восклицаю я. — Она же не остановится на игрушках и школе! Она будет требовать долю в бизнесе! Алименты за все прошлые годы! Обдерёт Олега, как липку, а потом снова исчезнет! И мы все станем посмешищем!

Лидия Васильевна смотрит на мужа. Голубые глаза полны ужаса.

— Витя, мы должны