Бывшие. Расскажи мне о сыне - Галина Колоскова

Мама подходит ближе, берёт меня за руки.

— Привози их. Когда будет можно. Я хочу извиниться перед твоей Алёной.

Качаю головой. Если бы было так просто.

— Не торопи события, мам. Всё будет. Но не сейчас.

Я выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. Прохладный вечерний воздух кажется сладким после тяжёлой, душной атмосферы разговора. Битва выиграна. Важный рубеж взят. Родители на моей стороне. Вероника больше не представляет угрозы. Но главная битва — за их доверие, за их сердца — только начинается.

Я еду не к себе. Еду к ним, на улицу Горького, в старый дворик. На пассажирском кресле лежит коробка с самым сложным конструктором, какой смог найти. И билеты в кино. Не на премьеру, не в самый дорогой зал. В маленький, уютный кинотеатр, где показывают старые добрые мультфильмы.

Паркуюсь и иду по покрытой щебёнкой дорожке. Сердце колотится так, будто я не состоявшийся мужчина, а пятнадцатилетний юнец на первом свидании. Стучу.

Дверь открывает Алёна. Она в домашней футболке, волосы собраны в небрежный хвостик. За её спиной слышен голос Дениса, что-то рассказывающего про школьный день.

— Олег? — большие глаза округляются от удивления. — Мы тебя не ждали.

— Я знаю. Извини, что без предупреждения. Я был у родителей. Разговаривал с ними. Объяснял ситуацию. С Вероникой.

Вижу, как по её лицу пробегает тень страха.

— И что они?

— Все хорошо. Они все поняли. Хотят с тобой познакомиться. Когда ты захочешь.

Она молча кивает, отступая, чтобы впустить меня. Денис уже стоит в коридоре и с любопытством смотрит на мои руки.

— Привет, герой! — здороваюсь с сыном, протягивая ему коробку. — Держи. Это для продвинутых строителей.

Он берет подарок, и голубые глаза загораются.

— Вау! Спасибо!

Улыбаюсь. Как мало любителю роботов нужно для счастья.

— Не за что. Слушай, у меня тут есть ещё кое-что… — Достаю из кармана три билета. — На завтра. На мультфильм. Про роботов. Как раз для нас.

Денис с восторгом смотрит на билеты, потом на маму.

— Мам, можно? Можно мы сходим? С Олегом?

Алёна смотрит на меня. Её взгляд полон вопросов.

— Олег… Я не знаю…

— Только кино, Алёна, — тихо говорю я, глядя в ореховые глаза. — Ничего больше. Выходной втроём. Давай начнём с похода в кино. Без прошлого, без обязательств. Просто кино.

Она смотрит то на сияющие глаза сына, то на меня. И вижу, как в её взгляде уменьшается стена недоверия. Немного. Всего на один кирпичик. Но это уже победа.

— Хорошо, — соглашается Алёна. — Только кино.

Денис ликует. Я улыбаюсь. И впервые за долгие-долгие годы мне кажется, что завтрашний день будет не просто ещё одними сутками. Он станет — началом.

Глава 12

Алёна

Стою у зеркала и не узнаю себя. В отражении женщина с широко раскрытыми глазами, в которых плещется целое море — от панического страха до безумной, почти болезненной надежды. Пытаюсь надеть серёжку, но пальцы не слушаются, дрожат. Холодный металл выскальзывает из них. Ловлю своё отражение и тихо смеюсь сквозь подступившие слёзы. Нервный, счастливый, потерянный смех.

Мы идём в кино. Но для меня это прыжок с парашютом в бездну. В бездну прошлого, которое могло бы быть, и будущего, которое, возможно, случится.

Из комнаты доносится оживлённый шум Дениса. Он уже час собирается, хотя ему нужно всего-то надеть джинсы и свитер. Сын перебирает небогатую коллекцию игрушек-роботов, решая, которого взять с собой. Как будто мы отправляемся в кругосветное путешествие, а не в маленький кинотеатр на соседней улице.

— Мам, а он точно придёт? — уже в пятый раз спрашивает он, выскакивая в коридор. Его глаза горят таким нетерпением, такой верой, что сердце сжимается.

— Точнее некуда, герой. Он же дал слово.

— А он всегда его держит?

Вопрос простой, детский, но он вонзается в меня, как игла. Нет, Денис. Не всегда. Одно самое главное слово в жизни он не выполнил. Слово «остаться». Слово «верить». Слово «любить, несмотря ни на что». Но я не могу сказать это сыну. Не сейчас. Осторожничаю.

— Теперь — выполняет. Иди, одевайся, скоро приедет.

Ровно в шесть раздаётся осторожный стук в дверь. Не громкий и наглый, как бывало раньше, а сдержанный, уважительный. Стук человека, который не уверен, что его впустят.

Денис с визгом бросается открывать, опережая меня.

Олег стоит на пороге. Не в строгом деловом костюме, а в тёмных джинсах и свитере, обтягивающем мышцы мощных рук. В руках держит три ведёрка с попкорном.

— Привет, — здоровается, а взгляд скользит по мне, быстрый, оценивающий, тёплый. — Ты сегодня особо красивая … очень.

Чувствую, что краснею, как девочка, и от этого злюсь на саму себя.

— Входи, не задерживай. Денис уже заждался.

— Я готов! — подтверждает сын, натягивая бейсболку. — Мам, а можно мне кока-колу?

— Молоко, — отвечаю на автомате.

— Но в кино всегда кока-кола! Олег, скажи ей!

Олег растерянно смотрит на меня. В его глазах неподдельный ужас перед необходимостью вступать в семейный спор.

— Э-э-э… Я, пожалуй, воздержусь. Мама главная. Но молоко, конечно, не так весело. Может, компот? — в глазах вместо страха проскальзывает чертовщинка.

— Компот для бабули! — фыркает Денис, но уже не спорит, заинтересованный попкорном.

Я ловлю на себе взгляд Олега. Он улыбается. Улыбка немного виноватая, но очень счастливая. В бытовом споре о кока-коле есть что-то хрупкое и настоящее, от чего перехватывает дыхание.

Кинотеатр оказывается маленьким, уютным, как обещал Олег. Полумрак, запах карамели и старого ковра. Мы занимаем три места в заднем ряду. Денис решительно садится между нами, устанавливая границу. Он — наш буфер, судья и связной.

Мультфильм весёлый, динамичный, про роботов. Денис замирает, впитывая каждую картинку. Смеётся, хлопает меня по руке, когда на экране происходит что-то особенно крутое. Он тянется к своему ведёрку с попкорном, а потом не глядя сует руку в ведро Олега. Естественное движение ребёнка по отношению к отцу. Олег замирает на секунду, потом осторожно передвигает своё ведро поближе к сыну.

Я не смотрю мультфильм. Смотрю на них. На профиль Олега, освещённый мерцающим светом с экрана. Он стал старше. В уголках глаз залегли лучики морщин, у рта — две резкие, жёсткие складки. Олег смотрит на экран, но я вижу, что он всем существом прислушивается к сыну, к его дыханию, к его смеху. Ловит каждое его слово, движение, словно боится пропустить что-то важное, что не довелось видеть семь лет.

И вдруг Денис, не отрывая взгляда