Отец подруги. Я не буду твоей - Алена Худова

нормально, что ты где-то хочешь сбежать от ответственности, а где-то покапризничать. Ты еще девчонка. Не наваливай на себя слишком много. К тому же ты красивая девчонка. Ты понимаешь, что одно твое правильное решение сделает твою жизнь очень легкой?

— Какое решение? — не сразу сообразила я, но была удивлена, что Реван нашел как меня успокоить.

Может я и вправду пытаюсь унести за раз слишком много? Почему я так впрягаюсь за Яну? Очевидно же что восемнадцатилетняя студентка никак не сможет вытащить тяжелую больную мать подруги. Я не врач. У меня нет никаких связей и знаний в этой области. У меня нет работы и очевидно, что я сейчас не найду сразу высокооплачиваемую работу. А если я буду работать пусть даже официанткой, няней или домработницей, то я только выгорю, чем заброшу учебу и разочарую маму, но точно не сильно помогу материально Яне.

Но с другой стороны наверное я пока слишком наивная и честная, чтобы вот так слиться без боя. Мне ведь совесть не позволит бросить подругу в беде.

— Не тупи, курносая, и не строй из себя полную дурочку, — ответил Реван. — Я уже сделал тебе предложение. Я готов тебе платить, если ты станешь моим украшением. Будешь всюду со мной ходить, улыбаться, хихикать когда я буду тебя обнимать. Согласна?

Это был бы выход. Он ведь по сути даже интим мне не предлагает. Но я действительно не полная дурочка. Я понимаю зачем я Ревану. Он по любому начнет ко мне приставать.

— Нет, — все же ответила я. — Я позвонила только для того, чтобы попросить за Яну. Только за этим.

— Упрямая! — рыкнул Реван. — Какая же ты упрямая! Просто скажи мне отчего ты ревела!

— Не скажу! — твердо ответила я. — Я не стану спать с вами! И не стану вашей карманной собачкой, которую вы будете носить с собой подмышкой.

— А вот тут ты сильно ошибаешься, — усмехнулся Реван. — Ты все равно станешь моей, Анфиса. Это неизбежно.

— Нет! — я сжала кулачки. — Извините, Реван Викторович, но мне придется заявить на вас в полицию, если вы не прекратите преследования.

— Ну заяви, — он был абсолютно уверен в себе. — Сама посмотришь что будет.

На этот раз я уже испугалась и завершила разговор, а затем поместила номер Ревана в черный список. Однако подсознание кричало мне, что Реван точно не остановится, и мне еще придется отбиваться от него.

И тут же мне на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Ты станешь моей! И очень-очень скоро»...

Глава 15

Я несколько раз за вечер подошла к маме, желая ей рассказать о Реване, но она была так занята сборами и звонками, что я так и не решилась с ней заговорить.

Нет, конечно, если бы я сразу заявила что у меня серьезные проблемы и меня преследует взрослый мужчина, она бы тут же все бросила и стала слушать меня. Но я боялась сама не знала чего.

Реван ведь ясно дал мне понять, что его не пугает даже заявление в полицию. Тогда как еще можно на него воздействовать? Мама ведь по сути может сделать только то же самое: заявить в полицию.

Однако было еще кое-что, что меня тормозило. Если я во всем признаюсь маме, она не сможет утром уехать к бабушке. Кто же станет о ней заботиться? А также я убедилась за вчерашний день, что Реван хоть и преследует меня, но все же не нападает. Он мог затолкать меня в машину и увезти к себе. По сути он уже это делал, но все равно отпускал.

Может он все-таки понимает, что попадет в тюрьму, если исполнит свою угрозу? Поэтому вроде пугает, но по сути не нападает. И потом, от Ревана я еще как бы могу защититься. Во всяком случае мне так казалось. А вот как защититься от Самвела?

Я тяжело выдохнула и улеглась в свою кровать.

Может мне пропустить несколько дней? Подожду пока и Самвел и Реван успокоятся и забудут обо мне? Не вломятся же они ко мне в квартиру!

Я снова выдохнула и услышала тихий мамин плач за стеной.

У меня сердце сжалось от боли, но я не пошла к маме. Я знала что ей нужно выплакаться. Она в последнее время очень часто уставала до такого состояния, что плакала по вечерам. А когда я заходила к ней, она сразу претворялась что спит. Она крепилась. Старалась быть мне и за маму, и за папу. Старалась быть сильной, и никогда не делилась со мной своими трудностями.

Я же плотнее зарылась под тонкий пододеяльник и закрыла уши.

Я обязательно помогу маме! Я буду и учиться, и работать. И я не стану эскортницей Ревана. Я найду себе достойный способ заработка.

Обязательно найду!

* * *

В семь утра мама разбудила меня, чтобы попрощаться. Она уже была готова и полностью собрана.

Отчаянно зевая, я попрощалась с мамой и заперла за ней дверь, а дальше хотела еще немного поспать. Я точно решила, что лучше получить пару дней пропусков, чем отбиваться с утра от Ревана или Самвела. А может и от обоих сразу.

Однако не успела я дойти до кровати, как в дверь снова позвонили.

— Ох, мамочка... — проворчала я.

С мамой это часто случалось: она забывала то ключи, то кошелек и возвращалась за ними. Поэтому, без всякой задней мысли, что в семь утра ко мне мог прийти кто-то другой, я пошла открывать даже не посмотрев в глазок.

Когда же я открыла дверь, то удивленно застыла на месте. На лестничной площадке стоял курьер с блокнотом, а все вокруг было заставлено ведерками с огромными букетами самых разных цветов.

— Вы к кому? — я частично спряталась за дверь, чтобы не светить короткими пижамными шортиками перед курьером.

— Доброе утро! — бодро поздоровался он. — Ангарская Анфиса Николаевна... вы?

— Да, — еще более растеряно ответила я.

— Вам букеты, — гордо сообщил он. — Позволите внести их к вам в дом?

— Нет, — тут же ответила я, но поняла что мой ответ слишком грубый. — А вы уверены что эти букеты действительно мне? Так много... И от кого?

— Отправитель пожелал остаться анонимным, — ответил курьер. — Но он подписал вам открытку.

Парень передал мне маленькую открытку. Раскрыв ее, я прочла всего одну строчку:

«Давай мириться?».

Эти слова мне показались такими наивными. Мне что, решил передать букеты какой-то школьник? И судя по количеству букетов — это явно школьник-миллионер.

— Так... разрешите внести букеты? — спросил курьер.