Принцесса и Светлячок - Мадока Тоя

Тем временем, несмотря на сложную политическую обстановку, жизнь в святилище Камо шла своим чередом.

Норико исполнилось двенадцать лет. Как и полагается, ей прикрепили к кимоно складчатый шлейф и подвязали волосы. На празднество приехала и мать девочки Фудзивара Сигэко, получившая на это специальное разрешение от императора.

Сигэко очень обрадовалась, получив возможность наконец-то повидать свою дочь. Конечно, они постоянно переписывались, но это не могло заменить живого общения. Госпожа Сигэко нашла дочь повзрослевшей и задумчивой. Природная подвижность и жажда беспрерывного общения Норико исчезли, словно утренняя дымка. Матушка всплакнула, но поймала себя на мысли, что очень гордится дочерью. В глубине души она надеялась, что дочери не придётся провести всю жизнь при храме Камо в роли сайин. Ведь с приходом будущего императора, согласно традиции, будет избрана новая служительница культа Аматэрасу.

Поддерживала юная сайин переписку и с Акико. Старшая сестра, как и желала, вышла замуж за кузена-принца и вместе с ним покинула двор, поселившись в прекрасном доме на первой линии. Акико надеялась, что скоро боги ниспошлют им с супругом детей.

…Наступила вторая половина восьмой луны, летние дни шли на убыль. Однако стоял погожий солнечный день.

В это время года люди созерцали красоту ночного светила, слушали пение цикад и сверчков, восхищались метёлками мисканта и цветущими кустами хаги. В горах часто слышались крики оленей, на равнинах – гоготание улетавших на континент диких гусей.

Постепенно начало зацветать поле ликорисов, раскинувшееся недалеко от святилища Камо. Норико частенько прогуливалась близ него вместе с Юэ, дабы полюбоваться прекрасными цветами. Разумеется, сайин непременно сопровождала личная охрана.

Но порой принцесса желала полюбоваться цветами без опостылевших ей телохранителей. Посему она совершала прогулки по ночам втайне ото всех лишь в компании бывшей кицунэ. А дабы никто из обитателей Камо не хватился сайин посреди ночи, мико накладывала на них сонные чары.

В один из чудесных погожих деньков юная сайин закончила свои храмовые обязанности и намеревалась тайно прогуляться по окрестностям.

– Юэ, сегодня вечером мне бы хотелось полюбоваться цветами, – улучив момент, шепнула она своей прислужнице.

– Как пожелаете, госпожа, – кивнула та.

Когда стемнело, бывшая кицунэ вновь использовала свои усыпляющие заклинания. И вместе с принцессой они покинули стены святилища. Спутницы неторопливо шли по просёлочной дороге. В небе светил бледный диск луны, кое-где из-за облаков выглядывали хитро подмигивающие огоньки звёзд.

Норико жаловалась мико на то, как ей надоела жизнь при храме.

– Здесь так скучно! Дни тянутся крайне однообразно… – молвила она. – Я постоянно молюсь богам за благополучие страны и императорского рода! Из развлечений только чтение и сложение стихов! И парад демонов, что ты показала мне однажды… Время от времени я могу покинуть стены храма, чтобы прогуляться по окрестностям. Конечно, я понимаю, что в Хэйан недавно произошла смута… Но всё-таки мне так хочется вернуться домой…

– Госпожа, а что, если в столице вновь начнутся волнения? – резонно возразила Юэ. – Здесь безопасно, вряд ли мятежники осмелятся осадить святилище Камо! Они побоятся навлечь гнев богов.

Сайин сникла. Увы, но Юэ была совершенно права.

– Ты права, Юэ… Но я так скучаю по Хэйан, – печально произнесла сайин.

Спутницы шли ещё некоторое время, и уже показалось столь любимое принцессой поле с ликорисами, как вдруг они услышали странный шум.

– Что это? – насторожилась сайин. – Неужто в здешних местах завелись разбойники?

– Госпожа, не волнуйтесь. Со мной вам нечего бояться… – успокоила её бывшая кицунэ.

Кусты, росшие вдоль дороги, раздвинулись, и оттуда задом наперёд на четвереньках выполз совершенно голый человек. Он решительно двинулся в сторону спутниц…

– Сиримэ? – недоумённо воскликнула Юэ. – Что же он здесь делает?

Норико прекрасно поняла, о чём говорит её подруга. Она читала в книгах про Сиримэ, особом виде демона. Его название буквально означало «глаз на заднице». Сиримэ подстерегал путников и пугал их своим видом. Люди от такого зрелища часто теряли сознание.

– Они ведь, кажется, не опасны? – дрожа от страха, спросила юная сайин.

– Нет, но его внешность – зрелище не из приятных… Сейчас я его прогоню.

Юэ уже подобрала камень и прицелилась в пятившегося прямо на неё демона. И тут глаз на его пятой точке распахнулся.

– Фу! Какая гадость! – возопила Юэ. – Поди прочь отсюда!

Мико запустила в демона придорожным камнем, попав прямиком в его «глаз».

Тот издал душераздирающий вопль и с жалобным писком, жмуря единственный глаз, поспешил скрыться в кустах.

– Какая мерзость! – не удержалась Норико от комментария. – Настоящий урод!

Юэ рассмеялась. Сайин и мико продолжили свой путь к полю, усыпанному цветами.

Минамото Ёритомо пребывал в подавленном состоянии. После недавней Смуты Хэйдзи, во время которой убили его отца и братьев, юноша, будучи третьим законным сыном в семье, считался отныне главой клана Минамото. Однако он по приказу императора томился в провинции Идзу…

Конечно, мысленно Ёритомо благодарил небеса за то, что остался жив. Ибо ему грозила казнь, и, если бы Тайра Киёмори не смилостивился, юноша уже давно воссоединился бы с павшими родственниками на небесах.

Жизнь в ссылке не отличалась разнообразным времяпрепровождением, но в остальном условия пребывания были вполне сносными. Если, конечно, не считать постоянной слежки. Минамото поручили заботам Фудзивара Сугэтики, союзника дома Тайра. И за каждым шагом юноши следили верные люди Тайра Киёмори.

Дни тянулись медленно, сливаясь в некую единую серую массу. Ёритомо, не лишённый поэтической жилки, мысленно сравнивал их с нескончаемым свитком пожелтевшей бумаги, на котором ничего не написано.

Юноша прекрасно понимал свою беспомощность: он не мог ни отомстить за родственников, ни даже бежать из ссылки. Да и куда бежать? Его найдут прежде, чем он успеет покинуть Идзу…

«Видимо, жить мне в ссылке до тех пор, пока я сам здесь не умру или же Киёмори не решится подослать ко мне убийц или отравить…» – мрачно размышлял юный Минамото.

Порой он ловил себя на мысли, что начал постепенно привыкать к подобному образу жизни. Но недавно здоровье Ёритомо резко ухудшилось: его беспрестанно мучил кашель. Без особой надежды юный Минамото отправил прошение императору. Он молил микадо о милости: отбывать ссылку в фамильном поместье.

Вскоре из Хэйан пришла совершенно неожиданная весть. Микадо ответил согласием на просьбу опального аристократа. И позволил юноше перебраться поближе к Хэйан, где в случае необходимости он сможет получить надлежащую медицинскую помощь. Для этого, как и просил Ёритомо, было выбрано одно из поместий клана Минамото, расположенное к северо-востоку от столицы.

Ёритомо тут же начал собираться в путь.

В