Принцесса и Светлячок - Мадока Тоя

В этих строках я выказала сомнение в любви Ёритомо. Но это было лишь светской формальностью. Ведь мой разум и душа уже принадлежали ему.

Прошло четыре года с тех пор, как юный Минамото посетил храм и я узнала его имя от услужливого расторопного духа сандалии. Он казался мне взрослым мужчиной, пережившим трагические события, повлёкшие за собой падение его клана, утрату влияния и богатства.

Первое время мы вели невинную переписку. Затем моя вездесущая Юэ помогла нам встретиться. Мы просто прогуливались вокруг храма и любовались закатом и здешними пейзажами. Мы говорили обо всём на свете. Именно тогда я поняла: мы родственные души, но Ёритомо никогда не нарушал приличий даже намёками. Думаю, что он считал меня просто прелестной юной жрицей, не созревшей для серьёзных отношений. Так продолжалось несколько лет. Он же по-прежнему сдержан. Единственное, что он может себе позволить – это отправлять мне любовные послания с помощью духа сандалии. И вот наконец я получила этот сундук с подарками. Это первый официальный подарок от Ёритомо.

Дух сандалии отнёс моё ответное письмо в поместье Минамото. Я с замиранием сердца ждала ответа. И наконец я его получила. Оно гласило:

                   Если клятвы любви

                   будут в сердце твоём неизменны, —

                   эти платья надев,

                   успокойся и в час полночный

                   без меня почивай на ложе…[33]

Я поняла: моя страсть к Ёримото взаимна…

Всё белее вершины гор Хиэ и Авада. Они слегка озаряются солнечным светом ясным весенним утром. Я часто поднимаюсь на смотровую башню-ягура, что расположена подле храмовых ворот, и любуюсь ими. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу. Мои мысли переносятся в Хэйан. Но я всё реже вспоминаю дворцовую жизнь. Правда, с сестрой по отцу Акико я веду постоянную переписку. Она делится со мной столичными сплетнями. Как много бы я отдала, чтобы оставить храм и отправиться в поместье Минамото. Но, увы… Я никогда не смогу этого сделать. Ведь Минамото – опальный клан, и Ёритомо находится под постоянным надзором Тайной службы. Лишь благодаря магии Юэ теперь мы может уединяться в моих покоях.

Недавно я пренебрегла всеми правилами и нормами приличия и отправила Ёритомо свою ленту с приглашением провести ночь со мной…

Он прислал мне ответ с духом сандалии. Эти строки были полны любви и страсти. И я поняла, что Ёритомо давно томим такими же чувствами, как и я…

                          На сердце тоска,

                          Как осенний туман

                          Беспросветный.

                          Томленье бесплодной любви…

                          Что может быть горше?[34]

Юэ проявила себя опытной наставницей и сделала всё, чтобы моя первая ночь с возлюбленным прошла без помех…

Я набросала беглым письмом строки:

                В полях, где по утрам

                Лежит олень,

                Трава такая молодая,

                Что скрыть не сможет нас она,

                Не дай же людям знать, что я люблю тебя![35]

Томимая ожиданием прихода возлюбленного, я покидаю свои покои и выхожу на открытый воздух. Стоит начало осени. Сияние полной луны завораживает, её фиолетовый свет придаёт храмовым строениям мистический вид…

Я вернулась в свои покои. Юэ надела на меня кимоно, пропитанное ароматом благовоний. Я жду своего возлюбленного, каждый лёгкий звук заставляет меня вздрагивать: неужели это он пришёл?..

И вот наконец настал тот долгожданный момент. Моя душа ликует, а тело жаждет любви…

В душную летнюю ночь не знаешь, где найти вожделенную прохладу. Даже веер обдувает тебя неприятно тёплым ветерком… Сколько ни обмахивайся, нет облегчения. Торопишься, задыхаясь от духоты, смочить руки холодной колодезной водой. Наконец Юэ не выдержала моих мучений и при помощи своих способностей вызвала дух прохлады.

Только я расслабилась, как вдруг дух сандалии принёс послание, написанное на ослепительно-алом листке бумаги, оно было привязано к небольшому букетику милых полевых цветов.

Я приняла послание от Ёритомо и прочитала его. И на меня нахлынули мысли:

«Неподдельна любовь того, кто в такую удушливую жару взял на себя труд написать такие прекрасные строки!»

                   Всё это время

                   Так любовь сильна!

                   На летнюю траву она похожа;

                   О, сколько ни коси, ни убирай,

                   Растёт опять и покрывает поле![36]

Размышляю о том, что мне нравится…

Сердце радуется, когда пишу на белой и чистой бумаге тонкой кистью, что кажется, она и следов не оставит. Однако под кистью появляются строки…

Безлунный осенний мрак радует глаза, когда друг мимо друга носятся бесчисленные светлячки. Если один-два светляка тускло мерцают в темноте, всё равно это восхитительно. Даже во время дождя – необыкновенно красиво.

Осенью – сумерки.

Закатное солнце, бросая яркие лучи, близится к зубцам гор. Вороны спешат к своим гнёздам – какое грустное очарование! Но ещё грустнее на душе, когда по небу вереницей тянутся дикие гуси. Солнце зайдёт, и всё полно невыразимой печали: шум ветра, звон цикад…

Капли росы, сверкающие осенью, как многоцветные драгоценные камни на траве.

Люблю проснуться среди ночи или на заре и слушать, как ветер шумит в речных бамбуках, иной раз целую ночь напролёт.

Зимою свежий снег прекрасен, белый иней тоже, но чудесно и морозное утро без снега. Юэ приносит уголь и торопливо зажигает огонь в жаровне – так и чувствуешь зиму! К полудню холод отпускает, и огонь в круглой жаровне гаснет под слоем пепла…

Для тайных свиданий лето всего благоприятнее. Быстро пролетает короткая ночь. Любовники ещё ни на мгновение не успели забыться сном, а уже светает. Повсюду с вечера все сёдзи открыты настежь, можно поглядеть вдаль, дыша прохладой. На рассвете любовники ещё находят что сказать друг другу. Они беседуют между собой, но вдруг где-то рядом с громким карканьем взлетела ворона. Сердце замерло, так и кажется, что их увидели посторонние…

Проснулась на рассвете. Возлюбленный уже удалился. Я снова задремала на футоне, с головой накрывшись шёлковым покрывалом. Верхний шёлк покрывала уже, кажется, слегка потерял свой яркий фиолетовый цвет. На мне нижнее тонкое кимоно из шёлка цвета амбры и белые хакама. Их пояс ещё не завязан, его концы свисают из-под кимоно.