Шелковый хаос - Фэя Моран

Моя комната в восточном крыле. Так мне сообщил кириос Аргир еще утром. Комната Деймоса – в западном. Между нами – общая гостиная и тридцать метров коридора. Надеюсь, этого расстояния мне хватит, чтобы не сойти с ума от его близости до свадьбы.

Я посмотрела на своего жениха. Войдя в гостиную за мной, он уже стоял у окна, его высокая фигура четко выделялась на фоне дневного света. А потом развернулся, поймав меня за разглядыванием.

– Что ж, – он сделал шаг в мою сторону, – с сегодняшнего дня мы начинаем играть в счастливую пару. Ужин через час. С моей семьей. Ты еще не познакомилась с Инес.

– Я с ней познакомилась еще за завтраком.

– Ничего страшного. Познакомишься еще раз. За завтраком ты была для нее «той хмурой девочкой с фамилией Палладис», а к ужину должна стать «той очаровательной невестой брата».

Я скрестила руки на груди.

– Очарование – это не по моей части.

– Уж постарайся. – Деймос подошел ближе. – Надеюсь, тебе у нас понравится. Наслаждайся последними днями своей незамужней жизни и отдельной комнатой. Потому что после свадьбы мы будем спать вместе. Ты же понимаешь это?

Он произнес это так буднично, будто напоминал о необходимости заправить машину, но меня сильно напрягло каждое слово.

Деймос говорил об общем… супружеском ложе.

– Да, Хаос, – словно прочитав мои мысли, подтвердил парень. – Им нужен будет наследник. А насколько мне известно, дети пока еще не появляются через рукопожатие или гневные взгляды в коридоре.

По спине пробежал холодок.

Конечно, я это понимала. Где-то на задворках сознания эта мысль всегда тлела, как неминуемая катастрофа, но услышать это вслух…

В нашем мире брак по расчету – это не просто сделка, но еще и обязательство предоставить «продукт» этой сделки. Наши семьи будут ждать ребенка. Рано или поздно нам придется… сделать это.

Я снова посмотрела на Деймоса и попыталась представить его не как несносного мальчишку, которого никогда не воспринимала всерьез, а как мужчину в моей постели.

И мой мозг просто выдал ошибку.

Это было все равно что пытаться представить, как солнце начинает вращаться вокруг луны – противоестественно, невозможно и пугающе. Сама мысль о такой близости с ним вызывала у меня приступ глухого оцепенения. Я могла представить, как всаживаю ему нож в печень, но как позволяю ему прикасаться к себе… нет.

– Что, воображение подвело? – Деймос, казалось, прочитал мой ступор, и его улыбка стала еще шире, почти сочувственной. – Не переживай, у тебя есть много времени, чтобы морально подготовиться к исполнению «супружеского долга». Я бы посоветовал начать с медитаций или чего-то покрепче.

Я совершенно игнорировала все его шутки и попыталась заставить свой мозг выдать хоть какую-то картинку, но он упорно показывал «белый шум». Как будто я пыталась представить, что занимаюсь любовью с работающей бензопилой или электрическим разрядом. Это было просто… физически немыслимо.

Как будто с Димитрисом такое было легче представить. Он был близок мне десять лет, я хорошо знала его и чего от него ожидать.

Но Деймос…

– Проклятье, – прошептала я, прижимая холодные ладони к горящим щекам.

* * *

– Как тебе у нас? – заулыбалась Инес, кусая верхушку спаржи с таким аппетитом, будто это была самая вкусная вещь на свете. – Папа сказал, что твоя комната будет в восточном крыле. Зная моего брата, могу сказать, что папа выбрал тебе это крыло только для того, чтобы ты не слышала, как Деймаки воет на луну по ночам.

Деймос, который в этот момент невозмутимо разделывал сибаса, даже не поднял головы.

– Я не вою, Инес, – мягко поправил он, – а репетирую свои признания в любви. Они получаются настолько трогательными, что я сам начинаю плакать.

Его отец, сидевший во главе стола, хранил молчание, но Деймоса это, кажется, ни капли не смущало. Как и его мать, обедавшую с нами.

– Ей у нас очень нравится, – продолжал болтать Деймос. – Она так впечатлена, что за последние полчаса трижды пыталась найти выход, просто чтобы убедиться, что архитектура здания идеальна. И, кажется, она в восторге от идеи наследников. Мы как раз обсуждали, что наш будущий ребенок унаследует мой скромный характер и ее… – он на секунду задумался, – …ее талант выразительно молчать. Это будет самый тихий и обаятельный младенец в истории Греции.

Я закатила глаза, а Инес восторженно захлопала в ладоши.

– Вы же сделаете меня крестной? А я научу его тому, как тратить деньги папы так, чтобы он этого не замечал до конца квартала.

– Видишь, Хаос, – Деймос вальяжно откинулся на спинку стула, – у нас уже готов подробный план по воспитанию. Инес берет на себя финансовую безграмотность, я харизму, а ты… ну, ты просто будешь выглядеть великолепно. Это твоя главная задача.

Он потянулся к бутылке вина и наполнил мой бокал.

Я посмотрела на Инес, которая продолжала есть, моментами поправляя свои светлые распущенные волосы. Она была довольно милой и искренней девушкой, полной противоположностью тому напряжению, которое вибрировало между мной и ее братом. Но стоило мне перевести взгляд на Деймоса, как я снова видела этого громкого клоуна, который превращал каждый мой вздох в часть своей игры.

– Твой брат – невыносимый тип, Инес, – наконец произнесла я, глядя прямо в его смеющиеся глаза.

– Знаю, – тихо отозвалась она. – Но зато с ним никогда не бывает скучно. Во всем нужно видеть плюсы, Рия.

– Скука – это единственный грех, который я себе не позволяю, – подтвердил Деймос, решительно поднимая бокал. – За Хаос! За женщину, чьим рабом я совсем скоро стану.

Он опустошил тяжелый бокал всего за пару глотков.

Инес в этот момент испуганно бросила взгляд на брата, а ее рука инстинктивно дернулась к нему, но замерла на полпути.

Демид Аргир сжал челюсть, глядя на сына, будто тот совершил преднамеренное преступление против всей семьи. Метаксия же, напротив, стала пугающе неподвижной. Она перестала резать рыбу, и ее взгляд впился в лицо Деймоса.

– Деймос, – ледяным, вибрирующим от скрытой ярости тоном произнес Демид, наконец отложив приборы.

– Ладно-ладно, – дерзко улыбался Деймос и отложил стакан. – Все будет хорошо, вот увидите.

Я переводила взгляд