Привет, я влип! - Маргарита Дюжева

— Не стоит…

— Стоит!

В общем через десять минут я уже сидела в машине и, прикрыв глаза, клевала носом. И несмотря на усталость, чувствовала себя на редкость счастливой и довольной.

Глава 7. Молодец

Отправив Василису домой, я залез в душ. Надо было как-то бороться с недосыпом последних двух дней. Горячая вода, так что еле терпишь, потом холодная настолько, что поджимается все, что только может пожаться. Потом снова горячая. И так по кругу, то шипя, то охая, пока организм, обалдевший от таких измывательств, не приходит в себя.

Потом к зеркалу. Трехдневная щетина мне идет, а вот пятидневная, особенно в сочетании с темными кругами под глазами, превращает в форменного бомжа и забулдыгу, которому самое место возле вокзала и с протянутой рукой. Если Северный увидит меня в такой форме — выставит за дверь, а если его жене на глаза попасться, то все, пиши пропало. Силой завалит и пока не приведет в порядок не отпустит.

Поэтому надо бриться.

Я старательно елозил бритвой по своей помятой физиономии, попутно гоняя в голове воспоминая о последних днях. Как будто в тумане все. Светка эта, будь она не ладна со своими проработками и вечеринкой, свежий ветерок, задорно играющий волосами на продрогших коленках. Пролетающие мимо машины. Бабка, крестящаяся за рулем. Потом приезд Васьки, тулуп, термос, баня. Путь в город, предложение помощи, помощь. Две ночи без сна, изжога от бутербродов и кофе и просто невероятный рабочий поток.

Все это казалось каким-то нереальным, и в то же время правильным. Как будто я был именно в том месте, где и должен был быть. И именно с тем человеком, с которым надо.

А ведь в первый раз она показалась мне такой нудной, что словами не передать. Самый настоящий Синий Чулок, который двух слов связать не может. А на деле оказалась совершенно другой.

Стоило с ней пообщаться подольше, и она раскрылась, как шкатулка с секретом. И никакая она не нудная, и не стремная, а очень даже милая и интересная. Забавная.

И с чувством юмора все в порядке, и с разговорами. А уж от ее мозгов, я вообще оказался в лютом восторге. Где еще найдешь такую, с которой можно поржать, поесть, а попутно обсудить особенности алгоритмов и поспорить насчет актуальности того или иного интерфейса?

Преисполненный каких-то странных эмоций, сути которых я даже не силился понять, и еще менее адекватного возбуждения, я переименовал ее в телефонной книге. Вместо КваКва сделал строгое Василиса Стрельникова. А заодно и позвонил ей, просто так, чтобы убедиться, что все в порядке.

Она ответила так быстро, как будто только и ждала моего звонка.

— Привет, — голос сонный и немного настороженный.

— Как доехала?

— Отлично. Кажется, даже всхрапнула маленько. А ты как?

Я невольно улыбнулся. Смешная. Правда улыбка быстро съехала. Не успел я ответить, как в трубке на заднем фоне раздалось мужское ворчание.

Кажется, кто-то был недоволен тем, что я названивал. И я даже догадывался кто.

Неведомый Гоша, к которому так спешила Василиса.

— Все хорошо, — наконец проскрипел я, чувствуя неприятное покалывание где-то в области пупка, — сейчас пойду на ковер к начальству.

— Обязательно позвони, как все пройдет! — тут же встрепенулась она, если забудешь — обижусь. Я серьезно.

Снова раздался чужой голос, и у меня не только в пупке закололо, но еще и куда-то в основание черепа екнуло. Вот, казалось бы, с чего?! Ну бухтит там какой-то перец, мне-то что? Меня это вообще не касается.

— Конечно, позвоню, — снова пообещал я, потом чувствуя необъяснимое смятение, поспешно произнес, — ладно я побежал. Еще раз спасибо. Отдыхай.

— Ни пуха, ни пера.

— К черту.

Разговор закончился, а я продолжал сидеть, сжимая мобильник в руке и глядя на цифры Васькиного номера. Думал. Анализировал. Так ничего и не понял. Пошел на работу.

Гоша этот дурацкий ненадолго выбил меня из колеи.

Сначала я просто разозлился. Потом разозлился на то, что разозлился. Потом старался убедить себя в том, что причин для того, чтобы злиться на самом деле нет.

В результате приехал на работу немного нервный и шальной. И только сделал себе кофе, только включил свой комп, наивно надеясь на то, что за меня сразу не примутся в полную силу, как на горизонте появилась Дина.

Она выплыла из приемной Северного, обвела коллектив быстрым взглядом и, заметив меня, решительно двинулась в мою сторону.

Я даже подумал, а не спрятаться ли мне под столом? А может, сделать вид, что куда-то спешу? Или очень занят, или…

— Даже не думай, — сказала она, еще на подходе грозно указав на меня острым ноготком, — ты не занят, никуда не спешишь, и прятаться бесполезно.

— Мысли что ли читаешь? — проворчал я, пытаясь отгородиться бумажным кофейным стаканчиком, — ведьма.

Бесполезно. Она его попросту забрала и сурово сказала:

— Она самая. А вообще, у тебя на лице все написано, Царев.

— Ну и ладно, — нахохлился я. Что поделать, покерфейс — это не мое.

— Чего сидишь? Иди. Антон тебя ждет не дождется. Или и от него хочешь сбежать?

— А вот и нет, — с этими словами я поднялся, со стола двумя пальцами прихватил за тоненькую цепочку рабочую флешку, отобрал у Дины кофе и направился в кабинет к начальству.

— Вот и он! — восхитился Северный, стоило мне переступить через порог, — наш гуру перфоманса, бог презентаций и сенсей выступлений.

— Очень смешно.

— Он собирался сбежать, — безжалостно заложила Дина, зашедшая следом за мной.

— Даже не думал.

— Думал-думал, я точно знаю, — хмыкнула она, — у меня глаз наметан, я такие вещи сразу вижу.

Северный, смотрел на меня, чуть склонив голову и, не скрывая иронии, спросил:

— Ну, что, Иван, как успехи с презентацией? Сделал?

Я ответил уверенным:

— Конечно.

Он даже удивился, но ни слова не сказал, только жестом указал на ноутбук, подключенный к проектору.

Интересно, как Гоша отреагировал на то, что Васька два дня дома не ночевала? Наверное, весь мозг вынес… Может, надо было ее проводить до дома? Убедиться, что из-за меня проблем не будет?

Так! Стоп! Нахрен Гошу. У меня вообще-то работа.

Я вставил флешку в разъем, настроил проектор и включил презентацию.

И вот тут началась магия. Не моя. Ее. Я с первой же секунды понял это, принял и испытал какой-то благоговейный восторг, а еще ни с чем несравнимую уверенность и подъем. Я ничего не учил, не имел никаких вспомогательных записей, но слова лились сами собой. Потому