Привет, я влип! - Маргарита Дюжева

— Зачем нам туда?

— Отвезу тебя на дачу, приколю наручниками к батарее и буду насильничать, — совершенно серьезно ответила Василиса, а я почему-то напрягся.

От девушки, отвоевавшей шубу у бомжей и напоившей лютым самогоном, можно ожидать всего, чего угодно.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то тебя такого красивого, — снова кивок на мой лоб, — я в город не повезу. Да и каким бы лосем ты ни был, после такой прогулки по морозу в трусах и бусах можно запросто заболеть. Поэтому мы едем в баню.

Такого поворота я не ожидал:

— В какую еще баню?

— Друзья у меня там. Я предупредила, что везу им отмороженного, так что все готово. Сейчас будешь греться и отмываться.

— Да как-то неудобно, — замялся я, — ехать к незнакомым людям, еще и в таком виде.

— Не переживай. Они даже не заметят. Для них история «оказался голый, в валенках, на трассе и с хреном на лбу» — это уровень среднего четверга.

Куда я попал…

Глава 5. С легким паром

Семеново встретило нас тишиной, столбами белого дыма над темными крышами, и тем самым особенным запахом дровяной печи, от которого на русского человека накатывала древняя ностальгия.

Деревенька, в которую меня привезла Василиса, оказалась крошечной — две расчищенные улицы и полтора десятка домов. Мы проехали почти до самого конца и там остановились возле самой что ни на есть простой избушки, выкрашенной в голубой цвет. Два окна с белыми наличниками казались похожими на два глаза с заснеженными ресницами. В одном из них мелькнула чья-то румяная физиономия.

— Ну, что, Царев? Готов? — поинтересовалась Василиса.

— Не то, чтобы очень… — пробубнил я, глядя в зеркало. Светкино хулиганство так и не удалось оттереть. Я по-прежнему красовался смачным хреном на лбу и слегка размытой надписью «Мудак», — может, все-таки не надо? Поехали в город?

— Надо, Ваня, надо.

Тем временем ворота распахнулись, и я увидел мужика в шапке набекрень и девушку в несоразмерно большом пуховике. Она махала рукавицей, приглашая заехать, и Василиса, лихо передернув рычаг передачи, закатила во двор.

Машина остановилась, моя спутница выскочила наружу, тут же угодив в дружеские объятия хозяев, а я поглубже натянул шапку на лоб, пытаясь скрыть художества. Она не натягивалась. Как я ни старался, из-под кромки то кокетливо выглядывали нарисованные яйца, придавая моему образу некоторую, скажем так, загадочность. То многозначное «..урак»

— Это не просто позор, — сокрушенно вздохнул я, — это позорище!

Но деваться некуда. Василиса вряд ли смилостивится и разрешит отсиживаться в машине, ключи просить бесполезно — у меня с собой ни прав, ни документов. Позвонить — не получится, телефон в полной отключке.

Я вздохнул еще раз, глянул на свое убогое отражение и распахнул дверь.

Ну-с, погнали…

— Баня готова, — как раз сказал Васькин знакомый, — так что, где там твой обмороженный.

— Вот он я, — пробубнил я, выбираясь из машины.

— Здра… — голос оборвался на середине фразы.

Подруга его аж икнула:

— Мне на миг показалось, что у него … ан-нет, не показалось, — она бессовестно таращилась на мой лоб, потом как-то подозрительно поинтересовалась, — Ты случайно не Олег?

Я отрицательно мотнул головой.

— А выглядишь, как типичный Олег.

— Эй! — возмутился ее муж, которого, судя по всему, так и звали, — я вообще-то все слышу!

— А я вообще-то и не скрываю.

— Знакомьтесь, Ольга, Олег, — бойко ответила Стрельникова, которой, судя по всему, было очень весело, — А это Иван.

Глаза так и искрились смехом.

Вот зараза! Смешно ей, блин.

— Судя по надписи дурак? — не унималась хозяйка.

— Нет, — буркнул я.

— Давай уже, Царев. Снимай шапку. — подбодрила Василиса, — Пусть лучше сразу поржут.

Я наградил ее взглядом из разряда «тебе конец», но она не прониклась, только улыбнулась шире:

— Давай, давай, Вань. Не стесняйся, здесь все свои. Покажи себя во всей красе.

— А, черт с вами, — Решив, что все равно все всё увидят я стащил ушанку.

Секундная пауза, потом все трое одновременно прыснули со смеху.

— А бровями можешь пошевелить?!

Я пошевелил, после чего раздался новый взрыв хохота.

— Очень смешно, — я нахлабучил шапку обратно и, нахохлился ожидая, когда они перестанут ржать.

Они не переставали.

— Это ты его так? — хрюкнула Ольга, прикрывая половину лица ладонью.

— Ты что! — картинно возмутилась Стрельникова, — Я девочка приличная. Я такую похабщину не рисую.

— Почему это это сразу похабщина? Ты смотри какой хорошенький, аккуратненький.

— И почерк красивый, — хмыкнул Олег, добавляя свои пять копеек.

— Я бы даже сказала, каллиграфический, — подмигнула мне Василиса.

Я поднял обреченный взгляд к небу.

Где ж я так нагрешил-то? Вроде вел себя хорошо…относительно…терпимо… Ладно косячил, но ведь не настолько!

Наконец, Ольга взяла себя в руки, шмыгнула носом, смахнула варежкой слезы:

— Ладно, гости дорогие, заходите в дом. Будем отогреваться и отмываться, — и первая направилась к крыльцу.

За ней, предварительно пожав мне руку, со словами:

— Сработаемся, — двинулся все еще содрогающийся от смеха Олег.

А мы с Васькой оказались последними:

— Я тебе это припомню, — пробухтел я.

— Да ладно, тебя Вань. Не обижайся. Они классные. Уверена, вы подружитесь.

Как ни странно я действительно не чувствовал обиды, только легкое смятение из-за того, что выгляжу как придурок.

Мы зашли в сени. Васька быстро скинула свой пуховик и шапку-лягушку и шмыгнула в дом, а я задержался возле зеркала.

Не удержался, пошевелил бровями. Одной, второй, двумя сразу. И невольно улыбнулся.

Действительно смешно.

Васька была права. Хозяева дома оказались ребятами веселыми и радушными.

Ольга наградила меня почетным званием Член Совета, отобрала шубу с ушанкой и валенки. Конечно, поржала с кокетливого халатика, из-под которого торчали волосатые ноги. Потом всучила пузырек со спиртом и целую стопку ватных спонжей.

И пока они втроем над чем-то угорали в кухне — скорее всего надо мной, над чем же еще — я пристроился в прихожей, перед стареньким советским трюмо. Три зеркала беспристрастно отображали мою помятую физиономию:

— Красавец, — ухмыльнулся я, оттирая Светкины художества, — просто Красавец.

Вот мог ли я вчера, наивно соглашаясь на вечеринку у бывшей стервы, подумать, что окажусь в какой-то незнакомой деревне, с незнакомыми людьми и КваКва в придачу.

Причем КваКва будет не той занудливой девочкой, с которой я едва смог высидеть полчаса в кафе, а немного странной, но определенно нескучной язвой.

От моих усилий хрен потерял чёткие очертания и превратился в какой-то размытый, горбатый огурец, надпись тоже потекла. Темное пятно на лбу все еще оставалось, но разобрать что именно было написано