После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

А если она выйдет на улицу одна? А если я не успею оказаться рядом? Но не под замок же ее сажать!

Разумеется. Она ведь теперь — не Ферли. Эти шавки считают, что могут обращаться с ней, как угодно.

Ничего, они еще свое получат. Но как быть с Элли?

Она хотела развода — и чего она добилась? Что ее имя полощут в газетах? Что репутация ее дочери под угрозой? Что она сама в опасности?

И все из-за чего?

Идиотка!

Развернувшись, я направился к выходу.

— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! — услышал я за спиной. — Ты должен завтра...

— Ни в какую лечебницу Элли не поедет.

Она останется здесь, потому что она — моя женщина. Моя истинная. И плевать на развод.

К моему удивлению, подниматься наверх, в ее комнату, мне не пришлось.

Как раз в то время, что я вышел из гостиной, Элли, закутанная в темно-синий плащ, выскользнула на улицу через черный ход для слуг. В руках у нее был дорожный саквояж.

Главa 13

Элли

Бежать. Мне надо отсюда бежать.

Просить слуг подготовить карету было нельзя, разумеется. Так что я решила сама добраться до вокзала, а оттуда… придумаю что-нибудь.

В этом доме я больше не останусь.

“Я поговорила кое с кем. Твою бывшую жену увезут в лечебницу уже завтра”.

"Завтра утром к дому подъедет карета. Твоя задача — посадить туда твою бывшую жену. И дальше ей помогут".

От воспоминаний о циничном тоне свекрови по спине бегали мурашки. Я не верила, что она в самом деле готова так со мной поступить.

Что так поступить со мной готов Гидеон.

Мы ведь истинные. Мы ведь любим друг друга. Или все в прошлом?

А любил ли меня когда-нибудь Гидеон?.. Или ему просто нужна была его “истинная”? Нужны были дети, которых я могу родить?

Замерев от этой мысли, я вытерла намокшие глаза и продолжила бросать в раскрытый саквояж все мало-мальски ценное, что могла найти.

Наличные деньги, платье из шелка, жемчужные бусы, шерстяной шарф, золотая статуэтка… Тоже пригодится, нечего ей стоять в коридоре просто так.

Щелкнув замком, я выпрямилась. Натянула плащ с капюшоном, который еще не успел высохнуть от дождя после вылазки в банк, проверила дрожащими руками застежку и бросилась прочь из комнаты.

Когда я спускалась по лестнице, в гостиной еще звучали голоса, но слов я не могла разобрать, да и не собиралась.

Плевать.

Главное — убраться отсюда побыстрее.

Открыв дверь черного входа, я выскользнула наружу, глубоко вдохнула свежий ночной воздух и заспешила к калитке.

— Далеко собралась? — раздался за моей спиной голос Гидеона.

Проклятье! Нет-нет-нет! Только не это!

Я рванула со всех ног и едва не упала, почувствовав хватку Гидеона на локте.

— Я, кажется, с тобой разговариваю.

Он развернул меня к себе.

В темноте его глаза светились, как у хищника. От страха у меня подкосились колени, я попятилась.

— Пусти! Убери от меня руки!

Хватка Гидеона разжалась, но сбежать я не успела. Одним плавным текучим движением он перегородил мне дорогу и осклабился.

— Я, кажется, не разрешал тебе выходить. Возвращайся в свою комнату.

Похолодев, я выпалила:

— А мне плевать! Что ты там мне разрешал или не разрешал! Я больше не твоя жена, и я не собираюсь…

Я споткнулась о край каменной дорожки и упала бы, если бы Гидеон меня не поддержал.

— Чтоб тебя, Элли! — рявкнул он, и его глаза, светящиеся хищным огнем, снова стали обычными. — Куда ты собралась на ночь глядя? Ты что, не понимаешь, что это опасно?

От нелепости его слов я рассмеялась. Опасно! И это говорит мужчина, который собирался упрятать меня в лечебницу!

И как я могла быть такой глупой? Как могла всерьез поверить в то, что он меня любит? Хоть когда-нибудь любил?

— Ты издеваешься? — выгнула я бровь, разом взяв себя в руки. — Я ни минуты больше здесь не останусь. Ни в этом доме, ни в этом городе. Ноги моей здесь не будет.

Больше всего на свете я хочу оказаться подальше от тебя — и от всей семейки Ферли, от всех драконов, от этого проклятого светского общества!

— Ты ведешь себя глупо.

— Отлично! Вот и оставь меня в покое. Между нами давно все закончилось.

* * *

Гидеон

При чем здесь это? Проклятие, я готов убить эту женщину!

Сколько раз мне нужно повторить, что опасно выходить ночью на улицу, пока скандал не уляжется, чтобы она запомнила?

Я говорил ей — сидеть дома! И вот, застаю ее с саквояжем, направляющуюся… куда?!

Вот куда и что она собирается там, в этом “куда”, делать?!

Одна… Одна, мать его!

— Ничего пока не закончилось. Я хочу тебя защитить, — рявкнул я.

И ты, Элли, не помогаешь!

Пожалуй, я боялся за нее слишком сильно — это всегда было моей слабостью.

Двадцать лет назад я едва ее не потерял. О том, что ее арестовали, я узнал случайно. Элли задержали просто за то, что она — иномирянка. Преступлением это не являлось, но тогдашний глава полиции, Корбейн...

Корбейн был подозрительной мразью. Про него ходили разные слухи, я предпочитал в это не лезть, Ферли всегда держались в стороне от политики.

А потом он арестовал Элли — и все "держаться в стороне" полетело в трубу. Мне плевать было на последствия. Я был готов с землей сровнять и полицейский участок, и весь город. Я даже слышать не хотел о “переговорах” и “официальных запросах”. Я вовремя успел ее вытащить. Почти вовремя.

Элли не помнит того, что тогда произошло, — и слава святой чешуе. Ей не нужно вспоминать. Пускай лучше думает, что ее магия пропала просто по случайности, а не из-за… того, что случилось.

Не знаю, как я сдержался и не убил его.

Корбейн, лишенный дракона, давно сгнил на каменоломнях. Он больше не прикоснется к Элли. Никогда.

Та история в прошлом.

Но мать ее, сейчас-то, когда повсюду шныряют журналисты, Элли могла бы хотя бы быть осторожнее! Мало ли, что у них на уме?

Элли насмешливо фыркнула.

— Защитить? Так вот, как это называется. Я думаю, Офелия намного сильнее нуждается в защите. Дай мне пройти.

— Нет.

Я перегородил Элли дорогу.

Сжав кулаки, я затолкал разъяренного дракона, который рвался ее утешить, поглубже.

Ноги ее не будет в