Кофе по понедельникам - Алексей Котейко

сторону пересекавшей бульвар Валовой улицы, проложенной в начале прошлого века на месте старых крепостных валов, сохранялись приземистые двух– и трёхэтажные постройки металлургического завода. Созданное почти двести лет назад обрусевшим немцем Варнбюлером, продолженное его потомками, многократно переименованное, национализированное, приватизированное и, в конце концов, разорённое и распроданное, предприятие чудом спаслось от тотального сноса. Теперь его не спеша превращали в квартал модных апартаментов-студий в стиле лофт, но процесс этот, судя по неспешности ведущихся работ, обещал растянуться на годы.

По ту сторону Валовой, напротив собственно кондитерской фабрики, был ещё один примечательный дом: из темы на краеведческом форуме Сергей уже знал, что изначально это здание называлось «Дом коммунаров», и воплощало идею объединения под общей крышей не только квартир, но и всех необходимых служб. В довоенное время в доме были собственные магазины, прачечная, детский сад и даже библиотека, но теперь первые этажи сплошь заняли бутики, а само здание получило «народное» название «Золотая рыбка» – по огромной бетонной рыбине, установленной в качестве рекламы у входа в лавку деликатесов.

В магазинчике при кондитерской фабрике голова в самом деле готова была закружиться от множества сладких ароматов. В детстве Серёга был, в общем-то, равнодушен к разнообразным конфетам, да и теперь он скорее предпочитал какую-нибудь сдобу. Однако в этом царстве детских грёз парень не удержался и купил понемногу разных приглянувшихся конфет – в дополнение к большой коробке с «Птичьим молоком», предназначавшейся в благодарность Маше.

Выйдя из магазина, Сергей немного постоял, рассматривая «Дом коммунаров», а потом почему-то свернул не вправо, обратно к кофейне и центру, а влево, где бульвар ещё через двести-триста метров упирался в высокую кирпичную стену с внушительными коваными воротами. Здесь поперёк пешеходной зоны тоже проходила улочка, совсем маленькая, в две полосы, и на другой её стороне, глядя большими окнами на заднюю стену кондитерской фабрики, стоял приземистый бетонный куб спортивного центра «Геркулес».

За стеклом на беговых дорожках занимались несколько девушек и парней. В глубине зала, на силовых тренажёрах, работали ещё посетители. Серёга остановился у пешеходного перехода, разглядывая здание: подперев старинную ограду, оно походило на задремавшую под майским солнышком черепаху, и, казалось, попало в эти сонные тихие переулки совершенно случайно. Даже в выходные и во время городских праздников, когда движение транспорта перекрывали по всему центру, а на бульваре прогуливались толпы горожан, этот тупичок всё равно оставался практически безлюдным.

Одна из девушек, заметив стоявшего на другой стороне улицы и разглядывающего спортзал парня, что-то сказала подруге, и обе, не прекращая бега, уставились на Сергея. Тот смущённо посмотрел влево, вправо, убедился, что машин нет – и направился через дорогу к решётке ворот. Позади неё начиналась укрытая могучими каштанами аллея Старовалового кладбища.

Сейчас деревья стояли в белых «свечках» цветов, и в воздухе висел низкий гул многочисленных пчёл и шмелей. Серёга нерешительно замер у распахнутой настежь калитки, удивлённый сразу несколькими вещами. Во-первых, вдоль аллеи тянулись старинные надгробия, но не было видно никаких ограждений, которыми современные живые так любили делить владения мёртвых. Во-вторых, не наблюдалось никаких торговцев искусственными цветами и венками, да и вообще никаких людей, включая охрану или смотрителей. Правда, на высоких столбах были установлены камеры наружного наблюдения, и чуть дальше на аллее виднелись ещё несколько камер, закреплённых на световых опорах.

Сергей прошёл через калитку и зашагал по растрескавшемуся от времени асфальту. То ли система видеонаблюдения «съела» значительную часть здешнего бюджета, то ли финансирование погоста в принципе было скромным, но кладбище оказалось запущенным. Трава была скошена только вдоль основных аллей, да и то явно лишь потому, что грозила перекинуться на асфальт, и уничтожить последние остатки и без того потрёпанного покрытия. Кое-где лежали обломанные ветром ветви с деревьев, часть надгробий покосились, буквы на них растеряли прежнюю позолоту, а металлические элементы некоторых памятников изрядно проржавели.

Краеведческий форум утверждал, что погост закрыт для новых захоронений, но здесь по-прежнему действуют семейные склепы и могилы. Это оказалось правдой: на некоторых камнях Серёга замечал по нескольку имён с датами смерти, разделёнными на полвека или век. У одного обелиска были и вовсе исписаны все четыре грани, рассказывая долгую историю чьего-то рода – причём последнее захоронение, если верить цифрам, было всего каких-то семь лет тому назад.

А вот безлюдность оказалась мнимой. Пройдя с сотню метров под сенью каштанов, Сергей увидел на боковой аллее небольшую группку экскурсантов во главе с гидом – высокой пышной женщиной в лёгком плаще кремового цвета и подобранной в тон маленькой шляпке. Попадались и такие же, как он сам, случайные прохожие, просто прогуливавшиеся в тиши старого погоста, или торопящиеся пересечь его. Парень зашагал дальше: скачанное в смартфон приложение с картой Города уверяло, что по ту сторону кладбища есть пешеходный мостик над железной дорогой, и Серёге хотелось взглянуть на него.

Выросла справа и осталась позади небольшая часовенка. Вдали слева среди деревьев промелькнул стройный силуэт маленькой кирхи – на Староваловом хоронили представителей всех христианских конфессий, отведя каждой свой участок. Подступил к главной аллее кусочек так называемого Военного квартала, где склонённые печальные ангелы и обрубленные ветви деревьев на памятниках героям 1812 года соседствовали с металлическими звёздочками и простыми гранитными памятниками, с фотографий на которых строго смотрели навсегда оставшиеся молодыми ребята в тельняшках и беретах.

Аллея закончилась у кирпичной стены с невысокой калиткой. Ворот здесь не было: почти сразу за стеной начинался крутой склон, спускающийся к железнодорожным путям. А от калитки вели вверх десяток каменных ступеней, истёртых временем и ногами прохожих; парень медленно поднялся по ним – и оказался перед балочным мостиком шириной в пару метров, перекинувшимся через глубокий овраг.

Ажурная конструкция, выкрашенная в травянисто-зелёный цвет, появилась здесь – как подсказывал всё тот же всезнающий форум – ещё в девятнадцатом столетии, и принадлежала железнодорожному ведомству. Чудом уцелевший в боях за Город мостик был любимцем местных жителей, по нему из бывшей Ямской слободы можно было быстро добраться в центр.

Теперь же на другой стороне оврага за деревьями виднелись покрытые желтой штукатуркой трёх– и четырехэтажные домики послевоенных заводских кварталов. Самого завода – прежнего «Товарищества братьев Селивановых», а позже «Комбината строительных материалов №1», уже не существовало на карте Города, и ходили слухи, что тихим дворикам и покосившимся палисадникам вот-вот придёт конец. С севера к ним постепенно подступали новостройки, и Сергей вдруг почувствовал лёгкую грусть: было что-то неправильное, несправедливое в том, что этот уютный, немного старомодный, уголок должен сгинуть, уступив место высоткам и асфальту без единого деревца.

Между оврагом и