Опасная для Босса - Tommy Glub

— А вы специально дали мне это задание на ночь? Чтобы проверить, выдержу ли я?

Слова вылетают с вызовом, который я не пытаюсь скрыть.

Он слегка улыбается. Уголок рта приподнимается, и от этого он выглядит еще более... опасным.

— И как ты думаешь? Ты выдержала? Справилась или…

Мое сердце делает кульбит. Нет, сальто. Нет, вообще выпрыгивает из груди. Взгляд съезжает к кристально чистому кофе. Жале-е-е-ею. Так сильно жалею! И все же дерзко отвечаю, задирая подбородок:

— Выдержала. Я вообще-то импровизатор, помните?

Он закрывает папку.

— В целом, неплохо. Есть структура, факты. Даже таблицы. Но, Соня… — он произносит мое имя так, что внутри что-то сжимается, скручивается в тугой узел, а по коже бегут мурашки, — ты забыла список источников. Без него это всего лишь красивая бумага.

Я закатываю глаза. Разочарование и злость смешиваются в гремучую смесь.

— Серьезно? Я выдала двадцать страниц аналитики за одну ночь, а вы придираетесь к списку ссылок?

— Я не придираюсь, — спокойно отвечает он, и его спокойствие бесит еще больше. — Я учу. Это разные вещи.

Эти слова сбивают с толку. Вся злость как будто испаряется, оставляя странную пустоту. Он учит? То есть… реально собирается сделать из меня не просто девочку с кофе, а кого-то большего? Сердце пропускает удар, потом бьется быстрее.

Я прикусываю губу. Чувствую металлический привкус — видимо, прикусила слишком сильно.

— В следующий раз сделаю.

— Сделаешь, — кивает он. Уверенно, без тени сомнения. — Потому что я не принимаю «попробую». Либо сделаешь, либо нет.

Мы смотрим друг на друга. Его взгляд тяжелый, но не злой. Скорее оценивающий, изучающий, словно он разбирает меня на части и собирает заново. И от этого внутри все переворачивается. Дыхание сбивается. Я же хотела просто отстреляться, пройти стажировку и забыть. А сейчас… Черт. Я начинаю хотеть доказать ему, что я реально могу. Достойна чего-то большего. Это что, вчерашнее кино на меня так повлияло, хоть я и слушала его одним ухом, уткнувшись в отчеты?

— Хорошо, — говорю твердо. — Я сделаю.

Он чуть улыбается. Совсем немного, но достаточно, чтобы в животе порхали бабочки.

— Тогда иди к Лене, у нее весь список новых задач.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Ноги ватные, но я заставляю себя идти уверенно. Уже у двери слышу его голос:

— Соня.

Я останавливаюсь. Сердце замирает.

— Не думай, что та ночь даст тебе поблажки. Здесь ты работаешь.

Меня бросает в жар от одних этих слов. Я с трудом делаю вид, что на меня это никак не повлияло, хотя колени подгибаются.

— Я и не рассчитывала на поблажки. Я здесь не для этого.

Говорю это и выдыхаю. Черт! Голос дрожит совсем чуть-чуть, надеюсь, он не заметил.

Наши взгляды встречаются снова — его темный, непроницаемый, мой — полный вызова и чего-то еще, чего я боюсь назвать. Между нами повисает напряжение, густое, как мед. И я выхожу, не понимая, эта битва окончательно проиграна с моей стороны или все еще есть шанс? Дверь закрывается за мной с тихим щелчком, отрезая от его взгляда, но не от мыслей о нем.

11 глава

Никита

Я не могу оторвать от нее взгляд. Просто не могу. Это как наваждение, как проклятие, как наркотик, от которого невозможно отказаться.

Соня стоит у панорамного окна, якобы любуется видом на город. Солнечный свет обрисовывает ее силуэт, превращая волосы в золотистый ореол. Но я же вижу — плечи напряжены так, что проступают острые лопатки под тонкой тканью блузки, телефон в правой руке сжат до белых костяшек — еще чуть-чуть, и треснет экран, а левая нервно теребит край блузки, скручивая и отпуская ткань. Мелочь? Для других — да. Меня же выносит из моего якобы стабильного равновесия, выбивает почву из-под ног, заставляет пульс ускоряться. Потому что я замечаю в ней каждую чертову деталь — как она закусывает внутреннюю сторону щеки, когда нервничает, как едва заметно вздрагивают ресницы, как пульсирует венка на шее.

Помню, как увидел ее в клубе. До сих пор не понимаю, это была случайность или нет, но я сошел с ума… Впервые за столько лет.

Она… Дерзкая, с вызовом в каждом движении, уверенная, но с каким-то будто надломом внутри. Трещиной в идеальном фасаде. Уязвимостью, которая липнет к тебе сильнее любых духов, въедается в кожу, проникает в кровь. Она на меня «упала». Ха. Случайно, как же. Ее бедро под моей ладонью — горячее, дрожащее, горячее дыхание на коже, и пожар в глазах. Настоящий, живой огонь, который грозил спалить меня дотла. Такое не подделаешь…

Я почти верю, что это случайная встреча. Почти. Но хочу, чтобы она доказывала мне это всегда. Именно так она загорается изнутри — когда защищается, когда борется, когда пытается убедить меня и себя.

У других женщин этого нет. Красивые? Да, до оскомины. Опытные? Сколько угодно. Но внутри — пустота. Стеклянные куклы с идеальным макияжем и отрепетированными улыбками. А у Сони... у нее внутри буря. Ураган. Стихия, которая может снести все на своем пути или подарить невероятную страсть.

Вот почему я не выгнал ее к чертям. Даже когда утром нашел записку с липовым номером — помню, как сжались кулаки от злости. Даже когда понял, что она могла знать кто я — и использовать это знание. Плевать. Потому что дело не в том, что она сделала. А в том, как она на меня смотрела той ночью.

В ней есть что-то такое... Что сводит меня с ума. Заставляет думать о ней, когда надо работать. Искать ее взгляд в толпе. Вспоминать, как она выгибалась подо мной, как кричала мое имя…

— Никита Владиславович?

Поворачиваюсь медленно, стараясь не выдать себя и свои мысли. Она тоже разворачивается. Чертовски спокойная. Будто ей без разницы, что я рядом, что между нами метр расстояния, который хочется сократить до нуля. Будто той ночи не было — не было ее стонов, царапин на моей спине, поцелуев, от которых срывало крышу. И это... это бесит до дрожи в руках, до скрежета зубов, до желания встряхнуть ее и заставить признать, что она тоже помнит.

— Закончила с Леной? — киваю на дверь, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри все кипит.

— Да. Я все проверила. График на неделю, таблица с поездками, брони подтверждены.

Подходит ближе — и я чувствую ее запах. Кладет папку на стол. Четко, без суеты, без лишних движений. Профессионально, черт возьми. Слишком профессионально.

— И еще... — прикусывает губу.

Господи,