Опасная для Босса - Tommy Glub

бы я объясняла Елене, что я знаю ее начальника, может, куда лучше, чем она. Я видела его без одежды. Знаю, какие у него шрамы на спине, как он стонет, когда... Уверена, ей такой возможности не представлялось. Хотя и хвастаться тут нечем. Взял он меня наверняка не по этой причине.

Но и ту, по которой взял, я не знаю.

К концу рабочего дня я собираю целую кучу вопросов, на которую Елена спокойно отвечает. Ее терпение кажется бесконечным, а голос остается ровным, даже когда я в третий раз спрашиваю про один и тот же пункт. Я в какой-то момент даже завидую ее стойкости. Я не такая. Я бы уже разнервничалась. У меня бы уже дергался глаз и тряслись руки. Но на такой должности нельзя. Напоминаю себе, что важно держать себя в руках. Всегда.

— Можем по домам, — говорит Елена в конце рабочего дня. Уже темнеет за окном, город зажигает огни.

Потягивается, улыбается мне. Первая искренняя улыбка за весь день — усталая, но добрая.

— Пошли, милая, пошли… хватит на сегодня. Завтра на практике все поймешь.

Я все же задерживаюсь. Перечитываю график еще раз, пытаясь запомнить хотя бы первую половину дня. Всего на пару минут, но когда выхожу, Елены у лифтов уже нет, зато есть Никита Владиславович. Мое сердце пропускает удар, потом начинает колотиться как сумасшедшее. Я хочу развернуться. В какой-то момент это и делаю, каблуки стучат по мраморному полу слишком громко, но неожиданно слышу за спиной:

— Куда это ты?

От одного его голоса по спине бегут мурашки.

Я разворачиваюсь и давлю из себя улыбку. Щеки горят, наверняка покраснели. Не знаю даже, что ответить и нахожу какой-то бред.

— Я… забыла кое-что.

Возвращаюсь на свое рабочее место, ноги подкашиваются от его взгляда в спину, сгребаю блеск со стола, хотя прекрасно бы прожила без него вечер. Пальцы дрожат, блеск выскальзывает, падает на пол. Поднимаю, чувствуя, как горят уши. Назад иду с надеждой, что начальника уже нет, но это не так. Он стоит у лифта и смотрит в мою сторону. В полумраке коридора его силуэт кажется еще более внушительным. Ждал? Но зачем?

Воздух между нами наэлектризован. Я чувствую это кожей, каждой клеточкой тела, которое помнит его прикосновения.

8 глава

Двери лифта закрываются за спиной с глухим звуком. Металлический лязг эхом отдается в груди, как последний шанс сбежать. В тесном пространстве я оказываюсь с ним наедине и от этого напряжение между нами только растет. Воздух становится густым, тяжелым — им трудно дышать. Запах его парфюма окутывает меня, заставляя вспомнить ту ночь. Я чувствую его взгляд сбоку, будто он медленно раздевает меня, как тогда, после клуба. Кожа горит там, где проходится его взгляд — по шее, плечам, ниже... Но на этот раз я не собираюсь краснеть и юлить. Сглотнув, пытаюсь унять предательскую дрожь в коленях, поворачиваюсь к нему и почти сразу же натыкаюсь на внимательный взгляд и вопрос:

— Так и не скажешь, зачем сюда устроилась? — его голос звучит холодно.

Я аж плечами веду, вздрагивая от холодка, пробежавшего по спине. Мурашки разбегаются по рукам, и я прижимаю папку плотнее к груди, словно это может защитить меня от его проницательного взгляда.

— За стажировкой, я уже говорила, — отвечаю спокойно и заученно.

Пока там сидела с этой его Леночкой, поняла несколько моментов. Первый — мне будет очень сложно. И второй — вряд ли начальник упростит мне задачу. Скорее, наоборот. Особенно теперь, когда я, кажется, начинаю понимать, чего он хочет. Держать меня на коротком поводке. Контролировать. Может, даже мучить.

— Просто стажировка? Или все же… не смогла устоять после той ночи?

От его слов внутри все переворачивается. Щеки вспыхивают, и я благодарю полумрак лифта за то, что скрывает мой румянец.

Не удерживаюсь и фыркаю. Быть безэмоциональной никак не получается рядом с ним. Его присутствие — как магнит, притягивает и отталкивает одновременно. Он привлекательный мужчина, уверена, женщины шеи сворачивают, стоит ему пройти мимо. Да и я, чего уже там… тоже смотрела. И там в клубе и после клуба. Разве что не с раскрытым ртом рассматривала прорезь мышц на теле… И сейчас мой взгляд предательски скользит по его широким плечам.

— А вы льстите себе, Никита Владиславович, — хмыкаю. Стараюсь, чтобы голос звучал насмешливо, хотя горло пересохло. — Я умею отличать карьерные амбиции от… приятных воспоминаний. Но если уж вы так уверены, что я не устояла — может, и вам не удалось?

В лифте повисает пауза. Тишина звенящая, напряженная. Слышно только гудение механизма и мое собственное дыхание. Он на секунду задерживает на мне взгляд. Его глаза темнеют, зрачки расширяются — я видела такой взгляд той ночью. То ли удивлен, то ли обескуражен… Но мне нравится любая, потому что я вижу одно — заинтересованность. И от этого осознания по телу разливается тепло. Если бы боссу было наплевать, он бы не стоял и не разговаривал здесь со мной.

— Значит, ты утверждаешь, что это не было заранее? И что ты не планировала ту ночь специально?

Я прижимаю папку к груди, картон впивается в ребра через тонкую блузку, наклоняю голову и с вызовом смотрю прямо в его глаза:

— Планировать? Не смешите. Я по жизни импровизатор. Планировать не мое. Да я и знать не знала, кто вы, на тот момент.

Ложь так легко слетает с губ, что я почти верю в нее сама.

Он делает шаг ближе — совсем чуть-чуть, но в замкнутом пространстве этого хватает, чтобы воздух загустел. Теперь между нами меньше полуметра. Я чувствую тепло его тела, вижу, как поднимается и опускается его грудь при дыхании. Его взгляд тяжелый, почти хищный. От этого взгляда хочется отступить, прижаться спиной к стенке лифта, но я заставляю себя стоять на месте.

— И когда узнала? Явно ведь не в кабинете поняла, с кем переспала.

Слово "переспала" звучит между нами как выстрел. Воспоминания накрывают волной — его руки, губы, мои стоны... Сглатываю, пытаясь прогнать эти образы.

— Не в кабинете, — отвечаю честно. Голос звучит хрипло, приходится откашляться. — Я знала вас, но не знала, что вы здесь руководитель, — говорю полуправду.

— А про невесту когда узнала?

При упоминании невесты что-то неприятно кольнуло в груди.

— Это… каждый знает, — улыбаюсь. — По телевизору вас часто показывают.

— Быстро сориентировалась, значит.

— Говорю же, импровизатор.

Чувствую, как мужской взгляд концентрируется на мне сильнее. Он изучает меня, как под микроскопом — каждый жест,