Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии - Татьяна Михаль

Собираю волосы, больше напоминающие стог сена в низкий пучок, фиксирую своей резинкой.

На минуту зависаю, рассматривая себя жалкую, с тёмными кругами под глазами, с внезапно появившимися морщинками вокруг рта и в уголках глаз и будто в транс впадаю, даже почти забываю, что за дверью в ожидании топчется ректор.

Перевожу взгляд на своё одеяние, и хочется материться.

На мне какой-то балахон грязно-розового оттенка. Мятый, грубый стайл а-ля бомжиха.

Будто из старой половой тряпки сшили странное платье.

Кажется, всё-таки я надела его задом наперёд.

Достаю из сундука веревочный пояс и подпоясываюсь. Хоть талию теперь видно.

Ноги уже превратились в ледышки. Надо было сначала какие-нибудь штаны и носки надеть. Потом всё остальное.

Роюсь в сундуке. Ага, нашла.

Натягиваю на ноги облегающие штаны как наши леггинсы, только они со штрипками. Панталоны под леггинсами собрались в толстые комки. Кошмарно, неудобно, эта одежда психует меня до дикого раздражения.

И как мужики семейные трусы-парашюты под брюками носят? Это же просто атас!

Носки тоже нахожу. Из натуральной грубой шерсти. Колется…

Обуваюсь в местные жуткие сапожки «прощай молодость».

Мне хочется плакать.

Настолько отвратительно я никогда в жизни не выглядела. А ещё всё очень неудобно.

И как назло мне прямо сейчас захотелось в туалет.

А я так долго расправляла панталоны под штанами.

Нет уж, потерплю немного.

Распахиваю двери и встречаюсь взглядом с мужчиной. Ректор прислонился к стене напротив моей двери и терпеливо ждёт меня.

Руки сложены на могучей груди. Ноги скрещены. Взгляд убийственный.

Но выглядит он так, будто принял ванну, помылся уходовыми средствами, получил сеанс массажа.

Успел сходить к стилисту, который причесал, уложил и заплёл его волосы в идеальную косу. Усы и борода тоже «прилизаны».

Одет Россрэйд с иголочки. И эта вся старина ему очень идёт.

А ещё складывается ощущение, что он успел вкусно позавтракать и выпить чашку кофе.

У меня дёргается глаз.

* * *

— Наконец-то, — открывает он свой рот и кривится, рассматривая меня сверху вниз и обратно.

Судя по насмешке в его взгляде, выгляжу я очень плохо.

— Вы мне обещали помощницу, которая поможет одеться, — напоминаю ректору. — Или у драконов кратковременная память?

Россрэйд хмыкает и вместо ответа толкает ногой какой-то предмет. Опускаю взгляд и недоумеваю.

— Только не говорите, что выделенная мне помощница заколдована и помещена в этот горшок, — говорю с нарастающим бешенством. Только джиннов из ночного горшка мне не хватало.

Демонстративно упираю руки в бока. Я готова кинуться на ректора и откусить ему голову.

— Снежана Михайловна, помощница у вас будет, — усмехается мужчина и отлепляется от стены, делает шаг ко мне. — В академии случилась небольшая коммунальная авария. Сейчас все заняты устранением последствий аварии.

Я свожу брови вместе и произношу с подозрением:

— В моей ванной воняет так, что без противогаза не обойтись из-за вашей аварии?

— Именно. Рад, что вы с утра не пользовались ни ванной, ни туалетом. Поэтому, пока артефакт для устранения сильных засоров не перезарядится, прошу вас пользоваться этим сосудом. К обеду всё будет отлажено, обещаю.

И снова он в мою сторону горшок двигает ногой.

Я вскидываю брови, делаю глаза круглыми, словно идеальные яичницы и с отвращением спрашиваю:

— Вы с ума сошли? Для чего мне этот горшок?

Россрэйд на миг прикрывает глаза, потом открывает, и я вижу, что зрачки его стали узкими.

От мужчины исходит сильное раздражение, и оно столь ощутимо, что моя кожа мурашками покрывается.

— Это сосуд для ваших кокосиков. И для дождика, Снежана Михайловна, — заявляет он с непередаваемой интонацией, словно объясняет дебилке, что один плюс один равно два, а не сто пятьдесят шесть.

А я даже не сразу нахожусь, что сказать.

Никогда не слышала, чтобы кто-то называл какули кокосиками. Жесть просто.

Кстати, в туалет сразу нестерпимо захотелось. Природа начинает меня звать, причём настойчиво так… Чёрт.

Прикрываю лицо руками и издаю нервный смешок.

— Это какой-то сюр, — мычу в ладони. Опускаю руки и уже серьёзным тоном заявляю: — Я не стану ходить в горшок, эрхалл. Найдите мне нормальный туалет, тогда так и быть, я вас прощу.

— Все туалеты неактивны. Но можете воспользоваться тем, что стоит на улице, — предлагает он совершенно невозмутимо.

Удивлённо и сокрушённо смотрю на него, моргаю и спрашиваю:

— И что же? Все ваши преподаватели и все ученики, либо терпят, либо идут на улицу, — киваю на горшок, — либо в это?..

К концу предложения мой голос пищит как у испускающей дух мыши.

— Да. Снежана Михайловна, решайте скорее, — либо сосуд, либо я дам вам направление к уличному…

Я сейчас лично выпишу ему направление. Родной могучий матерный так его пошлёт, что обратную дорогу не найдёт.

— А вы сами, куда ходили с утра? — рычу на него и сжимаю руки в кулаки.

Только не говорите мне, что драконы не делают туалетных дел. Я тогда его убью.

Мужчина закатывает глаза, потом смотрит на меня, как на блаженную и снова с непередаваемым спокойствием объясняет:

— Снежана Михайловна, я – дракон. Все драконы – дети магии. Мы используем магию. Вам понятно?

Нет.

— Да.

— Отлично. Тогда что вы выбираете?

Ненавижу уличные общественные туалеты. Это же настоящий кошмар наяву!

— Давайте сюда свой сосуд-горшок! — рявкаю так, что моя голова едва не взрывается от боли.

Поднимаю с пола фаянсовый с двумя ручками и крышкой горшок, и мне хочется рыдать.

Хорошо хоть в спальне на тумбочке кувшин с водой стоит. Мне будет, чем вымыть руки.

— Я вас жду. Потом покажу вам, где ест весь персонал. Позавтракаем и приступим к делам, — говорит он буднично.

— У меня нет ни зубной щётки, ни пасты, ни расчёски… Вообще ничего нет! И голова у меня раскалывается! — закатываю ему истерику. — Бродяги выглядят лучше! Ненавижу вас!

Я в шаге от того, чтобы натянуть горшок на голову этому придурку. Жаль, высокий он, прыгать придётся.

Дракон хмурится, открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не хочу слушать его.

Демонстративно закрываю двери перед его носом и сразу стону в голос. Мне надо стягивать с себя столько одежды!

Ненавижу этого ректора бородача!

Циничный, безжалостный, эксцентричный мужлан, который, я просто уверена на миллион процентов, терроризирует всю академию и доводит бедных детишек до истерики, а все преподы, наверное, по ночам рыдают