Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии - Татьяна Михаль

На раздаче стоят ещё двое, мы следующие в очереди. Но я не хочу туда! Не хочу видеть, как скелеты выдают мне салат, омлет…

Я хочу убить ректора.

— Предвосхищая ваши вопросы, Снежана Михайловна, сразу объясню, — всё стерильно. Нежить разумна, адекватна и любит своё дело. Не переживайте за пищу. В неё ничего лишнего не попадает, — весьма своевременно говорит ректор.

Сжимаю руки в кулаки.

А не мог предупредить заранее?

Наверное, он хотел повеселиться за мой счёт.

Думал, что я в обморок хлопнусь? Или заблюю тут всё вчерашним ужином?

Ага, разбежался.

Конечно, тот факт, что повара – зомби, а подавальщики – скелеты, меня немного дезориентировал, но не сказать, что выбил из колеи.

Всё-таки в компьютерные игры я играла и насмотрелась на всяких монстров.

А уж ужасов пересмотрела столько, да таких страшных, что дракону и не снилось.

Но спускать на тормоза эту подставу не собираюсь.

Смотрю в глаза этого психа, и ядовито спрашиваю:

— А вы что же, лично каждую тарелку проверяете? Вы уверены, что в тех блюдах нет глаза, зуба или целой оторвавшейся конечности? Стойте! Совсем забыла! Вы же дракон – дитя магии. Вы и туфли спокойно жрёте и не давитесь. Наверное, и тухлятинкой не побрезгуете.

— Снежана Михайловна, не переходите границы… — произносит он тихо, чтобы услышала только я.

Его серые глаза темнеют, зрачок становится узким. Злится.

Погоди, киса, это я ещё не в настроении. Когда в раж войду, устрою тебе каникулы строгого режима.

Но зато теперь я понимаю, почему сюда никто не желает ехать.

Мало того, что персонал нежить, так и детишки, наверное, от местных достопримечательностей рехнулись и кукуха у них капитально поехала. Но этого я ещё не знаю. С детьми ещё не встречалась.

Но что-то мне всё равно стрёмно.

Надо просить много денег.

Очень. Много. Денег.

Наверное, у ректора даже не хватит средств.

Может, у его зверя найдётся заначка? В какой-нибудь пещере?

Короче, я – кремень. Ректор – дракон. И если я съем или выпью что-то отравленное трупным ядом этой нежити, он меня спасёт?..

Кошусь на мужчину и понимаю, что вряд ли.

— Ладно, простите за грубость. Просто… о таких вещах нужно предупреждать, — ворчу я и кивком указываю на монстров.

Буду представлять, что это просто костюмы. Буду думать, что у поваров и подавальщиков вечный Хэллоуин.

— Не чувствую раскаяния в вашем голосе, но так и быть, принимаю ваши скупые извинения, — говорит ректор.

Я закатываю глаза. Мне хочется снова съязвить и попросить его, чтобы выражался проще, без всей этой средневековой мишуры.

Прикусываю язык.

Выпотрошить ему мозг я всегда успею. Решаю спросить по делу.

— Почему нежить? Неужели нормальный «живой» персонал тоже не желает к вам ехать?

Россрэйд проводит ладонью по своей бороде и со вздохом отвечает:

— Поваров, подавальщиков, официантов найти и пригласить к нам легко. Желающие есть.

— Слышу между строк «но», — хмыкаю я.

— Но из-за выходок адептов, пришлось пересмотреть кадры и на место людей поставить нежить.

— Только не говорите, что это те самые повара и остальные, кто работал здесь… — произношу с ужасом.

— Нет. Все они живы и здоровы. Относительно, правда… Думаю, вы поняли, — говорит он и даёт понять, что разговор на эту тему окончен.

Пожимаю плечами. Внутренне настораживаюсь. Похоже, местные детишки будут похлеще и поужасней этих зомби и скелетов.

Чтобы сделать выводы, сначала нужно с ними познакомиться. А пока завтрак.

— Тогда будьте так любезны, сами возьмите мне завтрак, — прошу Россрэйда максимально вежливым тоном.

Понимаю, что леди из меня не выходит. Да и к чёрту.

Мужчина раздражённо вздыхает, вдруг сжимает в кулаке свою косу, да так сильно сжимает, будто это он представляет на месте косы мою шею.

— Хорошо, — соглашается он. — Садитесь… куда хотите. Сейчас всё будет.

Я топаю в самый дальний угол, выбираю место за столом специально спиной к нежити.

Не хочу видеть монстров, пока буду завтракать.

Снимаю плащ и бросаю его на соседнее место.

— Доброе утро, эрха, — слышу за спиной.

Оборачиваюсь. Через три столика сидит квартет.

На меня смотрят двое мужчин и две женщины.

Дамы ручкой машут мне и как-то мерзко улыбаются, точнее, посмеиваются.

Мужчины глазеют на меня оценивающими взглядами. Точнее, раздевающими. Но это мы быстро обломать может.

Другие двое, кто недавно сел за столики не обращают ни на меня, ни на кого-то ещё совершенно никакого внимании. Вообще выглядят как-то забито.

Я никак не реагирую на квартет, опускаюсь на стул и… стул подо мной разваливается, как карточный домик!

Я падаю на пол, больно ударяюсь копчиком и выдаю три этажа могучего.

Из глаз выступают слёзы.

Больно, что пипец.

— Опять адепты шалят, — слышу усмешки тёток.

— Вы в порядке? — обеспокоено спрашивает ректор.

— Меня этот вопрос всегда бесит, — шиплю я. — Руки-ноги-голова оторваны, а у неё спрашивают: ты в порядке? Да, блин! Просто рассыпаться на запчасти решила!

Россрэйд помогает мне подняться, осматривает меня, делает пасс рукой и боль исчезает. Молодец, хоть ушиб вылечил.

— Простите, — вздыхает он. — Мебель зачарована, но адепты находят лазейки в плетениях и всё равно устраивают пакости.

Не успеваю ответить. К нам подходит скелет, катит перед собой столик с едой.

И почему я такая невезучая попаданка?!

Почему не прекрасный мир и шикарный принц без бороды?!

За что мне вот это всё?!

* * *

Беру себя в руки и вместе с завтраком проглатываю все ругательства и всё своё нелестное мнение, которое так и рвётся из меня, так и хочется высказать всё, что думаю о самом ректоре, его дурацкой академии и учениках, которых ещё не видела, но которых уже тихо ненавижу.

Собрав всю волю в кулак, не думаю о тех ужастиках на кухне столовой и молча съедаю весь завтрак.

Четвёрка придурков, что сидела за соседним столиком уже свалила. В столовой мы с ректором одни, если не считать монстров.

Монстры там, не монстры, а готовят эти сволочи вкусно.

Съедаю я салат с чудеснейшей кунжутовой заправкой. Распознаю в салате микрозелень, рукколу, авокадо, киви, морепродукты, салатные орехи и семена.

Затем за обе щёки уплетаю огромную яичницу с беконом и томатами, лоснящуюся от топлёного маслица. Бекон просто тает во рту.

После яичницы