Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова

— Так! Замолчи! Давай сюда ногу!

С трудом стягиваю с него кроссовки.

Куда его укладывать-то?

Валюша спит в своей комнате. Там всё под неё приспособлено — так чтобы с коляски без посторонней помощи переместиться на кровать.

У Розочки — своя маленькая детская спаленка.

А я — в зале. На раскладном диване.

Койко-мест больше не предусмотрено.

— Вставай, алкоголик! Как тебя могло развезти так от нескольких рюмок? Я не понимаю!

— Это меня от горя так… развезло, — опираясь на меня, встает.

— Господи! Какое у тебя-то горе может быть? Никто ж не умер. Сам — вон, какой здоровенный. Денег море. Горе у него!

— Ты ж меня бросила. Вот и горе!

Как там говорится? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Бред! Вот у Воронца так не работает! Он в пьяном состоянии выдумывает покруче, чем в трезвом.

Завожу его в зал. Усаживаю в кресло.

— Сиди. Сейчас диван расстелю.

— Мы вместе спать будем? — интересуется деловито.

Нет, ну, наглец! Поразительно просто!

— Учти! Не дай Бог, начнешь ручонки свои распускать! Я тебе устрою тогда! На улице ночевать будешь!

— Вот еще! Нужна ты мне больно! У меня, знаешь, сколько желающих ручонки мои… это… ощутить на себе.

— Ну, вот и ночевал бы с желающими! А то, может, такси тебе вызвать? Еще не поздно!

— Не-не! Чо сразу такси? Я не дойду до него!

Стелю на разложенном диване свежую простыню, кидаю свою подушку с новой наволочкой и одеяло.

— Всё! Укладывайтесь!

Смотрит на меня неожиданно осмысленно. Мне казалось, что он на такой взгляд уже и не способен сегодня!

— Помоги раздеться, — говорит хрипловато.

— Нет уж! Сам! А лучше так ложись — не хватало еще, чтобы…

Обрываю себя на полуслове, чтобы не выдать ему «чтобы ребенок тебя полуголым увидел!» В душе еще теплится надежда, что он проснется и уйдет до того, как Розочка встанет.

Так и падает на диван. В одежде. Лицом в подушку.

Вырубается.

Постояв и подождав, понимаю, что теперь реально не притворяется — спит! На самом деле спит!

Ухожу в ванную, прихватив пижаму. Принимаю душ, переодеваюсь.

И самой не верится, что вот сейчас выйду, а он там, в моей постели лежит! Нереально же! Как подобное случиться могло? И зачем?

Выхожу. Стою, наблюдая за ним и думая, куда бы мне самой приткнуться. Только чуть за полночь — до утра далеко. Да и устала жутко!

Вытащив из шкафа плед, бросаю его в большое кожаное кресло. Придется, похоже, здесь спать.

Но прежде чем усесться поудобнее и уснуть, вот ведь слабачка! Иду к нему и заботливо укрываю одеялом! Ругаю себя, но… Замерзнет ведь ночью!

Последнее, о чем думаю, прежде чем уснуть — «только бы он не встретился утром с Валюшей!»

Но, как и следовало ожидать, моим надеждам сбыться не суждено…

17 глава. Утро из другой реальности

И как вы, молодой человек, оказались в нашем женском царстве? — я вдруг отчётливо слышу этот вопрос, произнесенный Валюшиным голосом с ноткой сарказма.

— В каком царстве, Валюша? — любопытным Розочкиным голоском.

— В женском царстве, деточка, в женском…

— Ну, как? Смотрю — дом стоит до небес. А в доме том заколдованные принцессы живут, — то ли насмешливо, то ли игриво голосом Воронца. — Я решил забраться в этот дом и посмотреть…

Просыпаюсь в ужасе. Приснится же такое! Но сон не заканчивается!

— Я тоже принцесса? — ахает Розочка.

— Похоже, ты одна тут принцесса и есть, — вздыхает Воронец.

— Чего это? Я тоже ещё ничего! Есть ещё порох в пороховницах, а ягоды в ягодицах! — возмущается Валюша.

— Валюша! — говорит Розочка. — Так нельзя говорить в присутствии мужчины!

Моими словами говорит, и тоном моим, поучительным.

Резко сажусь в кресле, выбираясь из неимоверной позы, в которую свернулась.

Боже мой! Это же всё сейчас на самом деле происходит! Воронец пробрался в наш дом! Как опасный вирус…

— А где твой меч? — интересуется Розочка, пока я, быстро запихиваю постельные принадлежности в шкаф.

— С ним неудобно было по стене подниматься. Пришлось оставить у подъезда.

— Ты всё обманывыаешь! — возмущается Розочка. — Я смотрела в окошко! Там нет меча.

— Может, враги его украли? — ахает Воронец.

Осторожно приоткрываю дверь. Выглядываю на кухню.

За столом с одной стороны сидит в своём кресле Валюша, с поощрительной улыбкой глядя на Воронца. А он — спиной ко мне. А Розочка у него на коленях!

Да, она такая — от новых людей вечно без ума, расспрашивает, выпытывает, в рот заглядывает, в переносном смысле, конечно же.

Валюша разливает из заварника чай и подвигает к Воронцу и Розочке свежеиспеченные оладьи.

Я думала, что она его растерзает сразу же, как увидит! А она, глянь-ка, любезничает!

Собираюсь, пока они заняты разговором, аккуратно проскользнуть в ванную.

— Ясенька, девочка моя! Наконец-то ты проснулась! Я уж думала ты решила рекорд сегодня поставить…

Останавливаюсь спиной к ним. Ощущение, словно меня сейчас застали на месте преступления.

Медленно оборачиваюсь.

Они все втроём с улыбками смотрят на меня.

— Мамочка! — Розочка тянет ручки, чтобы я её взяла.

По инерции шагаю к ним, беру, соприкасаясь своими ладонями с руками Воронца.

Встречаемся с ним взглядами.

У него такой… Странный. Умиротворенный какой-то. Ну, это первое определение, которое на ум приходит.

— Мамочка, мы с твоим парнем познакомились! — шепчет мне дочка на ухо.

С парнем?

— Валентина Александровна пригласила меня к себе завтра на день рождения, — сообщает Воронец, обменявшись с Валюшей влюблёнными взглядами.

Предательница! Говорила, если встретит его, то порвёт, как Тузик грелку!

— А сегодня мне пора, наверное, — встаёт и шагает ко мне. — Можно тебя на пару слов?

— Розочка, иди завтракай, — отпускаю ребёнка и захожу в предусмотрительно открытую передо мной Воронцом дверь в зал.

А что если он уже знает, что Розочка — его дочь? Что если он сейчас предъявит мне это?

Поправляю растрепанные после сна волосы.

Руки от страха дрожат.

Заходит. Закрывает дверь. Поворачивает замочек на ручке!

Растерянно смотрю в окно, боясь встретиться с ним глазами. Что делать теперь?

— Только не ори! Ребёнка испугаешь, — с этими словами каким-то ловким и быстрым движением аккуратно подсекает меня под колени.

И вот я уже лежу спиной на диване. Затылком на подушке, на которой он спал. А он, видимо, чтобы не дать мне заорать, накрывает своими губами мои губы.

Мужское тело опускается сверху, тяжело вжимаясь в меня.

От него пахнет лимоном и малиновым вареньем. И ни следа перегара…

Язык, не встретив сопротивления,