Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Почувствовала себя ужасно разочарованной, но… тут же в голову пришла другая мысль. Разве не видела я этих акул в белых халатах? Наверняка припугнули. Или наоборот — купили. Человеку просто стало страшно, мне не в чем его винить.

Однако теперь я знала: дело действительно плохо. Без этого свидетеля мои слова — ничто. Я поняла, что можно даже не пытаться бороться. Это бесполезно. И весь этот совет был теперь не более чем фарсом.

Однако… нельзя было ударить в грязь лицом.

Поэтому я напустила на себя равнодушное выражение и стала просто наблюдать за развитием дальнейших событий.

В общем, когда Роман Михайлович прекратил изложение оставшихся фактов, собравшиеся загудели. Наконец один из них выкрикнул:

— Вы осмотрели пострадавшего пациента? Каково его состояние на сегодняшний момент?

— Он всё ещё не пришёл в себя, — произнёс Роман Михайлович, — но я бы назвал его состояние удовлетворительным.

— Значит, санитарка никому не причинила вреда, — вдруг послышался крайне старческий голос, почти что скрип.

Я обратила внимание, что старейший из присутствующих, мужчина лет девяноста, не меньше, глядел на меня неожиданно мягким взглядом. Мягким и… каким-то ностальгическим, что ли.

Я опешила.

Кто это, интересно?

— Профессор Уваров, это мало что меняет, — обратился к нему мужчина помоложе, сидящий рядом. — То, что человек не пострадал от неправомерных действий этой девицы, — настоящее чудо. Она всё равно должна быть сурово наказана!

— Чтобы кого-то наказать, — парировал профессор, — нужно, чтобы был доказан ущерб. Какой в данном случае ущерб от того, что она попыталась ему якобы помочь? Никакого. Так что мы здесь обсуждаем?

— Если она не будет наказана, — продолжил молодой человек возмущённо, — то снова начнёт «помогать», и пациенты будут в опасности. Её нельзя держать в нашей больнице!

Лекари снова загудели, и я получила подтверждение, что большая часть из них не на моей стороне. Стояла, смотрела на всё это, удручённая и огорчённая тем, что справедливость так и не восторжествует.

— Я предлагаю, — снова послышался старческий голос профессора, — поговорить с девушкой и узнать степень её медицинской подготовки. Ведь если она обладает достаточными знаниями в медицине, пусть даже без официального подтверждения, значит, она не может нанести вреда, а может приносить только пользу!

— Но ведь это неправильно! — молодчик всё не унимался. — Никто без соответствующего образования не должен выполнять столь сложные процедуры, как уход за больным…

— В наше время, — прервал его профессор с легким раздражением, — когда не существовало всех этих ваших глупых бумажек и документов, любая медсестра была женщиной, пришедшей с улицы, которой в двух словах рассказали её обязанности. Так что не рассказывайте мне о том, кто что должен или не должен!

Я смотрела на этого старичка и радовалась. Хоть кто-то здесь выглядел адекватным. Но поможет ли это, если он против всех совершенно один?

— Итак, дорогая, — обратился он ко мне, беззубо улыбаясь. Боже, сколько же ему лет! — Я знаю, что вы — дочь моего дорогого коллеги, ныне покойного, к сожалению, Александра Иосифовича Кротова. Мы многое прошли вместе, и я надеюсь, что он всё-таки смог каким-то образом привить вам немножечко своего таланта.

Доктор, который был помоложе, презрительно фыркнул:

— Простите, профессор, но вынужден вас разочаровать. Всем известно, что Анна Александровна весьма и весьма посредственна. Мало того, что она едва может читать и писать, мало того, что она имеет не совсем добрую репутацию, так ещё и простые, элементарные обязанности санитарки выполняет из рук вон плохо. Можете представить, что она могла сотворить с больным?

— Тише, тише, молодой человек, — осадил его профессор. — Я сам составлю о барышне впечатление, когда вы наконец-то дадите мне с ней поговорить! Не трудитесь более и не перебивайте, пожалуйста…

Пристыженный молодой человек замолчал. Тогда старик наконец смог обратиться ко мне напрямую, и никто его больше не прерывал…

Глава 12 Медицинские познания

Профессор Уваров чуть подался вперёд, и его выцветшие глаза задержались на мне дольше, чем взгляды остальных. Другие доктора были исполнены злости и предвкушения моего позора, но в глазах доброго старика я видела только искреннее сочувствие.

— Скажите-ка мне, Анна Александровна, — начал он неспешно, своим скрипучим голосом, — что есть жар у человека?

— Повышение температуры тела! — ответила я почти автоматически. — Симптомы борьбы организма с воспалением или заражением…

В комнате весьма неуместно раздался негромкий смешок.

— Ох, как заумно сказала! Вызубрила, небось.

— Ладно, — продолжил Уваров. — А чем бы вы сбили повышенную температуру?

Я замерла. В голове мгновенно вспыхнул список лекарств, которые я обычно назначала пациентам: парацетамол, ибупрофен, аспирин… Чёрт, а ведь их ещё не изобрели, скорее всего. Я опустила глаза, и это сочли за заминку.

— Видите, — ехидно бросил долговязый доктор, который, кажется, особенно меня ненавидел. — Она и двух слов связать не может.

Я подняла взгляд и спокойно ответила:

— Больному нужны травы. Отвар ивы, настой малины, холодное обтирание, покой и обильное питьё.

Окружающие стихли, но ненадолго. Один из докторов, кажется, хирург, фыркнул:

— Это знают абсолютно все. Любая бабка в деревне расскажет подобное.

— Именно! — вдруг вмешался профессор Уваров, и в его голосе послышалась суровость по отношению к своим коллегам. — Все это знают. Все! А вы унижаете девушку, которая отвечает вам совершенно верно!!!

Я почувствовала благодарность. Похоже, он действительно на моей стороне. Снова повернувшись ко мне, старик продолжил:

— Хорошо. Расскажите-ка мне, дорогая барышня, как остановить сильное кровотечение?

— Нужен жгут, — поспешно выпалила я, — давящая повязка. Следует прижать артерию выше раны.

Он удовлетворённо кивнул.

— А если рана гноится?

— Чистка раны, полоскание раствором карболовой кислоты, можно использовать порошок йодоформа. А после — тщательный уход…

— Неплохо, — протянул профессор. — Кажется, именно этим вы обработали рану того мужчины в отделении, не так ли?

Я кивнула.

Но в этот момент чей-то голос насмешливо заметил:

— Ну, разве вы не слышите, а? Она тараторит слово за словом, потому что заранее всё вызубрила. Нахваталась каких-то обрывков и умничает!

— Да, она и сама, как этот обрывок, — насмешливо поддержал кто-то другой. — Подслушала, о чем мы между собой говорим, и вообразила себя медиком!

Я заставила себя удержать равнодушие на лице. Главное — не поддаваться на провокации. Они не должны видеть, насколько мне всё это противно.

Профессор же, словно не обращая внимания на подначки, спросил меня:

— Ладно, а если больному трудно дышать? Скажем, у него скопилась жидкость в лёгких. Что вы сделаете?

Я отметила про себя, что вопросы становятся всё сложнее и сложнее: профессор повышал ставки.

В голове всплывало обычное для моего прежнего мира: