Персональное чудовище для принцессы - Марина Сергеевна Орлова

Поэтому я еле сдержала вопль ужаса, когда Шая заметила во мне перемену и одним плавным, смазанным прыжком оказалась возле постели, на которой я сидела, не позволяя сбежать. Пока я мысленно прощалась с жизнью, пума обнюхала меня, недовольно чихнула, а после совершенно неожиданно для меня, положила свою огромную, тяжелую голову мне на колени.

Сказать, что я удивилась – не сказать ничего. Не давая мне опомниться, пума, как самая обычная кошка потерлась о мои ноги головой, поддела безвольную ладошку носом и выдала странный, но, почему-то, требовательный звук. Словно на уровне интуиции поняла требование и осторожно зарылась пальцами в густую короткую шерсть на загривке, поражаясь ее мягкости.

Кошка одобрительно заворчала, отстранилась только для того, чтобы боднуть меня головой, опрокидывая несопротивляющуюся, шокированную меня на кровать, запрыгнуть самой, лечь рядом, чуть придавив мою тушку своей массой, и вновь требовательно рыкнуть, подставляя шею под ласки.

Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить молчаливое требование своей ночной спасительницы и невольной грелки. Минут пятнадцать я самозабвенно гладила, чесала и обнимала свирепую хищницу словно домашнюю, ласковую и избалованную кошку. Не забывая при этом ее хвалить и восхищенно рассказывать какая она красивая, замечательная и вообще я хотела бы себе ее забрать, на что большая киса благосклонно подставляла шею и довольно щурилась.

А после вошел хозяин замка, совершенно без стука, и испортил все настроение и мне и пуме. Неодобрительно глянул на открывшуюся картину, сложил руки на груди и с укором посмотрел, почему-то, именно на Шаю, которая при его появлении вся напряглась, но даже с места не сдвинулась.

– Позволь спросить, что за телячьи нежности вдруг? – спросил он у пумы, словно она ему ответить могла. – Что значит, я тебя не ценю? – возмутился он с ошарашенным видом, пока я переводила удивленный взгляд с одного на другого. Киса оскорблено фыркнула и отвернулась от своего красноволосого хозяина, боднув меня головой, чтобы не отвлекалась и продолжила. Ну, я, собственно, и продолжила, под суровым взглядом янтарных глаз. – Шая, – тяжко вздохнул он, потерев переносицу. – Мы это уже обсуждали. То, что я не пускаю тебя спать к себе в кровать, не значит, что я тебя не ценю! Кровать моя, а ты животное, причем частенько довольно грязное! – киса со всем возмущением посмотрела на оскорбившего ее хама. – Что?! Хочешь сказать я не прав? –вознегодовал красноволосый громила. – Ты с охоты из леса собираешься у меня в постели спать? Ты когда в последний раз мылась? – пума недовольно прищурилась и заворчала. – То, что кошки не любят воду, нисколько тебя не оправдывает. У тебя есть свое спальное место, которое не требует от тебя ежедневной помывки. И не менее удобное, чем у меня между прочим. Что тебя не устраивает? – кошка обиженно отвернулась, ткнувшись мне в грудь носом. Мол, видишь, как со мной тут обращаются? Как с животным!

Невольно почувствовала обиду за кису. Совсем иррациональную, но не мешающую мне с немым укором посмотреть на мужчину, а самой обнять кошку за большую голову.

–А то, что я тебя не глажу тут причем? – растерялся мужчина, с возмущением и негодованием смотря на обиженного питомца. В данный момент меня даже не смущало то, что кошка оказалась явно разумная и, по всей видимости, способная общаться с хозяином. Не знаю как, но мне ли удивляться? В этом замке и с этим мужчиной удивляться уже ничему не приходится. – Позволь напомнить, что ты, дорогая моя, свирепый, страшный и независимый хищник. Тебе по статусу нежности не положены.

А вот тут мне стало обидно за Шаю вдвойне, и я усерднее задвигала пальцами за ее ухом. Черствый сухарь!

– Любви и ласки хотят все, – позволила я себе не согласиться. Но вышло не убедительно, потому что под его взглядом я заметно стушевалась, и получилось совсем тихо.

– Да неужели? – вскинул он бровь с таким видом, словно его от одного слово «любовь» передергивало в болезненных конвульсиях. Мол, вот мне это совсем не требуется, и попробуй убедить меня в обратном.

– Да, – упрямо вскинула подбородок, несмотря на то, что пальцы заметно подрагивали.

– Это твое наблюдение, или научный факт? – с иронией поинтересовались у меня, словно с ребенком разговаривали.

– Все в месте, – воинственно сверкнула я глазами.

– Спешу разочаровать, – вздохнул мужчина, презрительно дернув щекой. – Это лишь твое наивное заблуждение. А теперь, идем за мной. Все готово для твоего переноса.

– Только моего?

– А тебе требуется провожатый? – даже не пытался он сдержать раздражения. – Помнится, я говорил, чтобы ты не рассчитывала на нянек. Я доставлю тебя до города, который ты назовешь, как и обещал. Дальнейшая твоя судьба меня не касается. Все понятно?

– Предельно, – процедила сквозь зубы.

– Отлично. Следуй за мной.

Мы с Шаей переглянулись и поднялись с постели.

Кошка отвела меня в какую-то большую комнату, где на полу была нарисована ритуальная пентаграмма, а по контуру зажжены свечи. Пентаграмма была знакомой. Я занервничала.

– Что вы собираетесь делать?

Если я не ошибаюсь, данный рисунок относится к не стихийным видам магии. Следовательно, огонь в непосредственной близости может вызвать резонанс сил и привести к взрыву.

Идея с путешествием по Запретному лесу пешком уже не казалась мне такой абсурдной.

– Привычные тебе порталы на территории Запретного леса не работают. Как и магия что тебе знакома, – невозмутимо ответили мне, беря в руки какую-то толстую, изрядно потрепанную книгу.

– Но не ваша.

– Не моя, – согласился мужчина, даже не поднимая глаз от книги. Попыток пояснить ситуацию тоже не было. – Мне нужны координаты места, куда тебя отправлять.

Я назвала, все так же с недоверием и опаской, поглядывая на магический круг.

– Простите за недоверие, – прикусила я губу, теребя ткань подола. – Но разве это не две противоположные области магии. Открытый огонь рядом с пентаграммой неопасен?

– А ты, как я посмотрю, разбираешься в магии? – поднял он бровь.

– Я не маг.

– Я в курсе, – коротко кивнул он. И даже не дал спросить, как это понял. – Однако знаешь подозрительно много для немага.

Я занервничала, понимая, что проговорилась. Если я обычная служанка,