Идеальная совместимость - Ника Юлианова

— Нам пора.

Тор церемонно протягивает мне руку. Я напоминаю себе, что мой отказ ничего не изменит, только лишит меня возможности получить дополнительные баллы за добровольность участия в этой клоунаде, и вкладываю свою ладонь в его.

Церемония проходит здесь же, в центральном зале торжеств нашего жилищного комплекса. Сквозь стеклянный купол над головой на нас смотрит холодное, будто затянутое фольгой небо. Остальное пространство заполнено проекциями. Алтарь представляет собой голографическую платформу, окруженную арками из вполне живых цветов. Маков… Кроваво-алые лепестки вспыхивают на фоне густой зелени. Их много. Сотни... Нет, скорей даже тысячи. Они разливаются по залу алым морем, в волнах которого качаются островки зелени, усиливающие ощущение буйства. В этой картинке столько агрессии, что я на миг замираю.

Гости рассажены полукругом. Те, кто не может быть лично, присутствует в виде своего цифрового аватара. Мне кажется, среди гостей я замечаю даже Первого консула. Что только подчеркивает, насколько наивными были мои мечты о том, что в последний момент что-то меня спасет.

Мы с Тором идем по проходу.

Ткань платья мягко скользит по полу. Украшения холодят кожу. В ушах пульсирует кровь. Тор крепче сжимает мою ладонь. Я кошусь на него… У него на лице ни тени сомнения. Свои же я едва могу обуздать!

Церемониймейстер дает отмашку. Над нами возникает световая проекция с текстом Акта приоритетной совместимости. Пункты вспыхивают один за другим. Каждое слово — словно гвоздь в крышку моего гроба.

— Подтверждаете ли вы добровольность союза?

Вопрос адресован мне.

В зале устанавливается звенящая тишина. Я чувствую сотни взглядов. Но больше всего — его.

Добровольность. Какая ирония. Я поднимаю подбородок и, гордо распрямив плечи, громко замечаю:

— Подтверждаю.

Мой голос отражается эхом от стен. Алые маки словно становятся ярче. Конечно, это иллюзия. Обычная игра света. Но выглядит довольно эпично.

В глазах Тора мелькает что-то весьма напоминающее… одобрение? Церемониймейстер повторяет свой вопрос для жениха. Я еще успеваю услышать «да» и… вдруг падаю.

Глава 8

Виктор

Эхо моей клятвы все еще висит в воздухе, когда Тея начинает падать. Это не похоже на театральный обморок. Или женскую слабость, которую любят описывать в старых хрониках. Это что-то гораздо серьезнее. Теона падает так, будто кто-то выключил ее, нажав на рубильник.

Я подхватываю жену ровно в тот момент, когда ее волосы уже касаются пола. В зале поднимается паника. Первым делом охрана выводит Первого консула. Параллельно с этим берут в кольцо и нас с Теей. Краем глаза замечаю, как несколько аватаров гостей рассыпаются на пиксели. Удалённое присутствие обрывается, будто обрубили канал. Купол гаснет. Световые дорожки на полу дрожат и сворачиваются, словно их не было. Голографические арки, текст Акта, проекционная мишура — всё исчезает одномоментно. Остаются только живые маки. Алые, как кровь, и густая зелень, которая в полумраке кажется вовсе черной.

Мозг все это фиксирует в одну миллисекунду. И в тот же миг я начинаю отдавать команды. Контур безопасности делится на сегменты. Гости фиксируются в зоне наблюдения. Охрана сдвигается так, чтобы никто не мог приблизиться к нам с Теоной, но в то же время не оставляя им возможности покинуть зал. Кто-то из высших ропщет. Плевать. Потерпят.

Тея у меня на руках окончательно обмякает. Это что-то вроде полной аннигиляции. Вот я еще держу ее сознание, и вот его не становится. Я перехватываю её так, чтобы приподнять голову. Отдаю команды врачам. Вот не зря здесь с самого утра дежурит бригада. Как знал, что какая-то подлянка случится. Тяжело дыша, касаюсь сонной артерии… Пульс есть — быстрый, неровный, частый.

В голове проносится непрошенная и абсолютно дурацкая мысль: как же все-таки она хороша в этом платье. Но я напалмом выжигаю ее из подкорки. Сейчас абсолютно не время для такой ерунды. Волевым решением останавливаю церемонию. Клятвами мы обменялись, а остальное совершенно необязательно.

Наконец, кажется, через тысячу лет, в зал вкатывается медицинская капсула. Я укладываю Тею внутрь, до последнего не выпуская её руку. Капсула принимает её тело, фиксирует мягкими ремнями, подсвечивает лицо холодным светом.

Система просит подтверждение личности пациента.

Подтверждаю.

Просит выбрать режим.

Да твою ж мать! Экстренный.

К счастью, капсула тут же закрывается. Прозрачная крышка становится матовой, скрывая от меня лицо жены, и едет к выходу. Я мысленно отдаю распоряжения заму и шагаю следом.

Внутри медицинского блока воздух другой. Он отфильтрован так, что у внутрибольничных инфекций не остается ни единого шанса. После того, как двести лет назад человечество чуть не вымерло из-за одной такой бациллы, подход к стерилизации был пересмотрен. Но почему-то в этом стерильном помещении я ещё сильнее ощущаю сложный аромат маков, идущий от её фаты, которую медики уже сняли и выбросили в контейнер, как ненужную тряпку.

Экстренная диагностика начинается в тот же миг, как мы пересекает порог госпиталя. Сканеры проходят по телу. Волна за волной. Считывая нейроактивность, сердечные показатели, насыщение кислородом, микротремор, уровень глюкозы, электролиты, маркеры воспаления...

Капсула производит автоматический забор крови. Прогоняет через микропрокол, параллельно запуская развёрнутый анализ. Машинально отслеживаю показатели, просеивая те через нейронку. Расширенная токсикология, гормональные панели, метаболиты, биомаркеры нейротоксинов, атипичные белки, синтетические молекулы, которые не должны присутствовать у нее в крови. Мой допуск позволяет видеть результат напрямую и не утруждать врачей разъяснениями.

Результаты идут тяжело. Я понимаю, что их решают засекретить. Перевожу взгляд на доктора, все это время кружащего вокруг капсулы с Теоной. У него живые умные глаза и необычная плавность в движениях.

— Вы мне что-то хотите сказать? — догадываюсь.

— Мы пока не можем подтвердить природу воздействия. Есть признаки крайне редкого нейротоксического поражения. Кажется, будет правильным сначала разобраться в ситуации, чтобы не сеять панику в обществе.

— Источник? — спрашиваю я.

— Мы ищем. И найдем. Но, видите ли… — он делает паузу, осторожно выбирая слова. — В крови вашей жены обнаружены синтетические гормональные ингибиторы.

Просеиваю полученную информацию через ИИшку. И весь подбираюсь.

— Контрацепция? — уточняю я, хотя уже и так понял, к чему док клонит.

— Да. И это усложняет картину. Некоторые дешёвые варианты могут давать побочные эффекты, включая… — он не заканчивает фразу, потому что понимает — это было бы лишним. Я думаю быстрее, чем он говорит.

Где-то в голове рождается странная незнакомая прежде пульсация. От этого почему-то сводит спазмом челюсть. Значит, так, да? Какого черта?! Я подключаю весь свой ресурс, чтобы понять… В моей системе ценностей все должно иметь рациональное объяснение. Иначе меня коротит. Наверняка оно есть