Тесса, бастардка князя - Марина Николаева (ЛФР)

Бастардка Тесса вместе с привилегиями дворянства на боярскую дочь получила и должностные обязанности:

— она должна собирать с крестьян арендную плату за землю и сдавать её в Княжескую казну;

— следить за правопорядком в деревне и оберегать от чёрной нечисти округу ( Тесса владеет малой боевой магией);

— за свой счёт выполнять дорожные работы за прикреплённым участком дороги, ведущей в деревню Васильки( при этом не надо громко жаловаться на судьбу: Тесса будет получать приличное жалование за службу в Тайной Страже);

— со своей прибыли с пасеки и винного завода тоже надо будет платить налоги!

* * *

Иеархия аристократии в Саргунском Княжестве:

1. Великий Князь Саргунский.

2. Княжеская семья и ближние родственники, носящие княжеский титул.

3. Бояре( Чаще всего передавалось по наследству. Но и Великий Князь мог пожаловать за службу. Тот же глава Тайной Стражи маг Азам Атнер получил звание боярина за службу.)

и бароны.( Все бароны пришлые, в далёком прошлом в Саргунское Княжество прилетели четыре рода драконов и приняли его подданство. Переженившись с местной аристократией, со временем часть баронских родов потеряли способность превращаться в драконов.)

4. Думный дворянин( Великий Князь жалует за службу).

5. Боярский сын ( Тесса получила звание боярской дочери за службу Великому Князю. Передаётся по наследству. ).

6. Дворянство без титула( передаётся по наследству).

Глава 15

— Мама! — закричала боярская дочь и в тапках на босу ногу побежала встречать гостью, на ходу прикусывая ватрушку. Это я выбежала к воротам, а там матушка моя, Василиса Никитична спешивается, да урхамаха своего белогривого сахарком угощает.

— Доченька, крошечка моя Тесса! — воскликнула мамочка моя, приподняв и стиснув меня в своих крепких объятиях. Да, я своим ростом дотягиваю только до плеч матушки. Её пшеничная коса немного потрепалась в пути, васильковые глаза с любовью смотрели на меня.

Моя матушка одна из трёх самых известных саргунских богатырш, её образ запечатлен на картине Баснецкина"Три богатырши",чем я очень горжусь. Кем мне ещё хвастаться, с собой что ли?

— Да что мы в воротах стоим, заходи в дом, матушка! Добро пожаловать! — сделав поклон матери, я сперва пропустила маму с урхамахом, и только после неё зашла во двор.

— Ехала через столицу, на приёме у секретаря Князя была, разрешение на встречу с тобой получила. Уж все про тебя от него узнала! — радостно возвестила мама. И я такая гордая, взяв мать за руку, пошла показывать свой новый дом. Дом со своими скрипучими половицами и расшатанными оконными рамами матушке понравился.

— Вот и свой дом у тебя появился. Ремонт небольшой сделаешь и всё будет хорошо, — заключила матушка.

Последние лучи заходящего главного Солнца лениво лизали верхушки яблонь. Тёплый безветреный день подходил к завершению. Далеко на окоёме появились багровые полосы,точно злой дух вымазал их широкими мазками рисовальной кисти. На этом странном фоне очертания дальней мельницы выглядели мягко говоря, странными.

— К дождю это, — молвила Лукерья, приложив ладонь к глазам, долго глядя на заходящее Солнце.

Мы с матушкой после баньки сидели за столом и чаёвничали, тихо переговариваясь.Мама рассказывала о своих приключениях в молодости: об отряде разбойников, тайно напавших ночью на заставу, о своей первой битве и победе над врагом.

Лукерья, кухарка моя, невысокая и полная женщина лет тридцати пяти, принесла горячие пирожки с луком и яйцом. И тут послышался всхрап лошади, скрип колёс, в ворота постучали. Матушка, в одной длинной льняной голубой рубахе, пошла открывать калитку. Открыла и попятилась назад. Во двор зашла невысокая, плотная женщина средних лет с красивым вертлявым лицом, покрытым толстым слоем пудры и румян. Её острый, не лишенный привлекательности, носик жил на лице хозяйки своей жизнью, что-то вынюхивая. Хитрые, с рыжиной, глаза из-под тонко выщипанных бровей зыркнули по деревянному терему, по крепким постройкам,по столу с самоваром и остановились на мне.Синий шёлковый сарафан, немного поношенный, с серебряной вышивкой по подолу и кокошник в тон были ей к лицу. Большую, с кистями, кашемировую шаль женщина придерживала двумя руками.

Она поправила красивый кокошник на низком лбу,покрутила пальцами кисточку на кашемировой шали.

Женщина явно тянула время, оценивая мою простую беленую льняную рубашку и штаны. Оценила, неприятно скривила лицо и выступила на два шага вперёд.

— У нас овечка потерялась, ищем — не у вас ли, — растопырив локти, показав затейливый орнамент шали во всей красе, нараспев начала женщина. И остановилась на полуслове. Я посмотрела на мать, лицо её побагровело от ярости, шаря по бревенчатой стене амбара, она взяла лук и стрелу.

— Эээ, — попятилась сваха назад, вытянув вперед руки, — Не надо, я ухожу. Она дошла до калитки.Я закашлялась, поперхнулась пирогом.

— За кого сватать вздумала? Говори! — крикнула мать.

— За голубя сизокрылого, орла столичного,купеческого сына Григория из стольного града, — набралась храбрости сваха, придерживая одной рукой косяк калитки.

— Свободна! Больше здесь не появляйся, — навела стрелу мать.

— Ик, — икнула сваха и захлопнула калитку с той стороны. Стрела с опозданием вонзилась в дерево на вершок. Скрипнули колеса, и повозка укатила.

— Дык, так голубь сизокрылый или орел столичный, кто он?-глуповато спросила Лукерья вслед укатившей свахе.

Взлянув с матерью друг друга в глаза, мы начали смеяться.

— Ну вот, первая ласточка залетела на богатое приданое. Надеюсь, я остудила их пыл хотя бы на первое время, — промолвила мать, повесив лук на прежнее место.

Лукерья тихими шажочками тихо и быстро побежала к воротам, дернула калитку, на улице стояло почти всё население деревни. Бесплатное представление, однако! Заметив меня и мою матушку, население деревни поклонилось нам и разошлось, переговариваясь полушепотом. По их шепоткам было ясно, что крестьяне полностью одобряют матушку, мол, купеческий сын не пара боярской дочери! Остался последний мужичок, бедно одетый, в дырявом кафтане и рваных штанах, топтался на месте, мял в руках грязную шапку и не смел заговорить с боярской дочерью.

— Ну, говори, кто такой, — отсмеявшись, сказала я.

Тоскливо вздохнув, мужик посмотрел на меня. В его взгляде была чёрная безысходность, окутанная тоской и безнадёгой.

— Дык, Никодим я. Дом мой крайний, самый завалящий такой, может, видели? — торопливо сказал крестьянин.

Вон оно что, а я то думала, что дом пустует.

— И с какой просьбой обращаешься к боярской дочери? — спросила матушка.

— Дык, Нужда в