Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

Агаты? — Ее слова возвращают меня в реальность. Она вызывает у меня неприятное ощущение. Ее глаза блестят, и она выглядит так, будто наполовину здесь, а наполовину где-то в другом месте.

— Откуда ты знаешь? — В моем теле звучат сигналы тревоги, и я напрягаюсь. Как она могла это узнать? Я громко отодвигаю стул назад и встаю, отступая. — Откуда, черт возьми, ты это знаешь? — Говорю я чуть громче, чем следовало. Ее губы изгибаются, и она скрещивает руки.

— Не могла бы ты сесть, Амарис? Я объясню, когда перестанешь вести себя как ребенок. — Я останавливаюсь, не осознавая, что хожу взад-вперед. Это нервная привычка, которая у меня есть с тех пор, как я себя помню.

— Извини, — говорю я виновато, садясь на место. Терри права, я действительно веду себя как ребенок. Все это трудно принять. Ее знание о дневнике, вероятно, стало последней каплей в моем и без того переполненном стакане. Мне следует умерить свой пыл, пока она не выгнала меня и я не осталась ни с чем.

— Есть кое-что, что ты должна знать обо мне, Амарис. — Я уделяю ей все свое внимание. — Прежде чем я начну, позволь мне официально представиться. Мое полное имя — Астерия Хардинг. — Почему ее имя звучит так знакомо? Где я его слышала? Я ломаю голову, пытаясь вспомнить. Астерия, Астерия, Астерия. Если я правильно помню, Астерия была титанской богиней падающих звезд и гадания. Говорят, что она также была онейроманткой и матерью Гекаты, богини колдовства.

— Тебя назвали в честь греческой богини? — Ее лицо озаряется улыбкой.

— Да, верно. Не многие о ней знают. Я впечатлена.

— Я много читаю, — отмахиваюсь я, и начинаю ковырять ногти.

— Дело не только в этом, и ты это знаешь. Не стоит себя так недооценивать. — Жар подступает к моим щекам. Она секунду смотрит мимо меня, затем качает головой и смотрит на меня. — Я знаю, ты волновалась, как я узнала, но я не следила за тобой. — Она смотрит на меня с выражением, которого я не понимаю. — Я экстрасенс, вот как я узнала о дневнике. — Ее глаза снова становятся стеклянными, и она смотрит сквозь меня. — Тебе суждено было найти этот дневник, Амарис. Будь терпеливой, со временем тебе все станет понятно.

— Как в нем могут быть ответы, если он пуст? Там только ее имя. — К чему вся эта неопределенность?

— Терпение, дитя мое, — говорит она мне голосом, похожим на ее, но в то же время не похож на него. Порыв ветра проходит сквозь меня, и в комнате становится жутко тихо.

Кто бы ни был здесь с нами, его уже нет. Глаза Астерии теряют свой стеклянный блеск и возвращаются в нормальное состояние. Я даю ей несколько минут, чтобы прийти в себя. Уверена, нелегко, когда у тебя в голове кто-то есть. Я смеюсь про себя. Боже, это абсурд.

— Не многие знают об Агате. Она приехала сюда со своим братом и женихом, но умерла через несколько месяцев. — От этой истории у меня сжимается сердце Я не могу себе представить, как это — приехать, чтобы начать новую жизнь с любимым человеком, а он умирает, не успев даже обосноваться. — Мой предок, Бет, была очень близка с Агатой. Она была ее горничной и ближайшей подругой, когда Агата и Тимоти решили бежать. Агата умоляла Бет присоединиться к ним. Та согласилась, а остальное — история.

Я хмурю брови.

— Почему они бежали? От чего?

Астерия пожимает плечами.

— У каждой семьи были свои причины. Каллторпы и Хардинги дружат уже несколько поколений. Когда умерла Петуния, это разбило сердце моей матери.

— Я тоже ведьма? — Спрашиваю я, и Астерия одаривает меня озорной улыбкой.

Она усмехается.

— Я ждала, когда же ты наберешься смелости спросить. — Она встает, наливает стакан воды и выпивает половину залпом. Либо она хочет пить от того, как много говорила, либо пытается убить меня ожиданием. — Следующее поколение Каллторпов наследует силу семьи, когда им исполняется двадцать один год.

Мои глаза расширяются.

— Силу семьи?

Астерия кивает.

— Каллторпы могут управлять стихиями.

— Мне почти двадцать один. Значит ли это, что моя магия проявится? — В животе порхают бабочки, и я задерживаю дыхание в ожидании.

— Возможно, но ты не проходила никакого обучения, и до сегодняшнего дня не имела ни малейшего представления о том, что твои предки были ведьмами. Твои силы могут быть спящими. — Она делает долгую паузу. — У Петунии, вероятно, где-то валяются вещи, которые могут тебе помочь. Я знаю, что она была заядлой читательницей, так что можешь начать с этого. — Я могу это сделать. Чтение — моя суперсила.

— Ты нашла семейный гримуар?

— Нет, не нашла. — Где он может прятаться? Может, один из ключей откроет место, где он спрятан.

— Не волнуйся. Он сам найдет тебя. — Она звучит так уверенно, что трудно не верить ей.

— Почему они отказались от меня? — Спрашиваю я, не осознавая этого. Это должна была быть мысль, а не слова, вырвавшиеся из моих уст. Она хмурится, услышав мой вопрос.

— О, Амарис. Хотела бы я ответить на этот вопрос, но не могу, — вздыхает она. — Будь терпеливой. Со временем ты получишь ответы на все вопросы. — Я складываю руки на столе и прижимаю к ним лоб. Астерия ласково проводит рукой по моим волосам. Из моих глаз вырываются слезы, и из меня вырывается всхлип. Я чувствую себя разбитой, потерянной и растерянной. Астерия обнимает меня, и я плачу на ее плече. Я плачу, кажется, целую вечность, прежде чем мои слезы высыхают.

— У меня есть идея, — шепчет она, и я отпускаю ее. — Я встречаюсь с несколькими друзьями на пляже. Хочешь пойти со мной? — У меня нет настроения общаться и знакомиться с новыми людьми, но это же на пляже. Я всегда могу поздороваться и потом пойти своей дорогой.

— Конечно, я пойду ненадолго.

Она улыбается мне, а затем отпускает меня.

— Дай мне несколько минут, чтобы закончить кое-какие дела и закрыть магазин.

Глава 8

Амарис

Я сижу на песке, смотрю на волны с газировкой в руке. Чтобы добраться сюда, нам пришлось пройти через лес. Это такой участок пляжа, который не найдешь, если уже не знаешь о нем. Я внимательно запоминала маршрут, чтобы потом вернуться сюда одной. Мы все еще ждем ее друзей, но я уже чувствую себя гораздо спокойнее, чем в магазине.

Она слегка толкает меня в плечо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Просто за один день слишком много всего произошло. — Я не вру.