Лихач. Мой сосед - Лия Седая

— Конечно, моя хорошая! Я все-все тебе расскажу! Но сначала, — он вдруг схватил меня за лодыжки и дернул на себя, разводя их в стороны. — Я тебя трахну!

— Подожди! — я задергалась как сумасшедшая. — Погоди! Пожалуйста!

Его смартфон негромко зазвонил в кармане брюк.

— Валя, тебе звонят!

Глава 15

— Как ты могла, дура?! Я тебя придушу собственными руками!

Я зажмурилась и съежилась.

Подтолкнула себя ногами, залезла повыше по дивану. Руки-то связаны, что я еще могу? Их даже не свести, не прикрыть оголенную грудь.

Впервые в жизни меня било дрожью от страха.

Так сильно, что плечи вздрагивали.

Сердце колотилось внутри до синяков на ребрах.

А Голландец орал в телефон. Брызгал слюной. И выглядело это жутко. Но не вслушиваться в его рев я не могла. Слишком многое сейчас стояло на кону.

Моя жизнь.

Моя безопасность, если о ней еще вообще можно говорить.

— Ты идиотка! Нахрена ты притащилась сюда?! Он же за тобой придет!

Кто?

Лихач придет? С кем он говорит? С сестрой?

Я изо всех сил дернула руками. Узкие жесткие ремни впились в руки, содрали кожу до крови. И я застонала невольно. Откинулась обратно, только чтобы снизить давление на нее.

— Лежи, сука! — Голландец замахнулся на меня.

Увернуться было невозможно.

Резкая пощечина обожгла щеку. Вдавила меня в гладкую кожу дивана. Волосы взметнулись и засыпали голову сверху.

И я уже не стала шевелиться.

Убьет от злости.

Но он уже не обращал на меня внимания. Как был, полуголый, с расстегнутым ремнем на брюках рванул на себя дверь из комнаты.

И вдруг застонал.

Захлебнулся. Что-то глухо упало.

А мою голову обхватили большие горячие ладони.

— Лада! Лапуль?! Живая?

На меня упал весь воздух мира.

Придавил. Размазал по дивану. Просто отключил мышцы так, что я обвисла в руках Руслана как тряпка.

Среагировала только на короткое ружье, которое он бросил рядом с моим лицом.

Страшное…

В крови.

И я закричала.

Бросилась в сторону от него. Забилась в ремнях. Запястья резануло болью. От потекшей из ссадин на коже крови стало мокро и липко.

— Лап, это я. Погоди! Ты! — он вдруг заорал в сторону двери, — Нож принесла быстро!

Обхватил опять мое лицо, развернул к себе.

— Лапуль, это я. Смотри на меня, — большие пальцы гладили мои щеки. — Смотри на меня. Тихо, тихо. Все будет хорошо. Я заберу тебя отсюда.

К дивану испуганно подскочила Герда.

Протянула Лихачу обычный столовый нож. У нас такие на баре были, я узнала ручку.

Холодное лезвие даже не коснулось меня.

Руслан оттянул аккуратно ремни и перерезал их одним движением каждый. Как? Ножи же не очень острые…

Я поняла, что уплываю.

Мозг сосредотачивался на ерунде. Цеплялся за что-то обыденное, простое. Избегал даже осмысливать опасность.

— Эй, эй, — Руслан подхватил меня на руки. — Держись, моя девочка. Будь со мной.

Он вынес меня в кабинет Голландца. Опустил на офисный диван. Подобрал где-то с пола свою мастерку, в которой Голландец забрал меня с аэродрома. И снова в нее закутал.

Прикрыл наготу.

— Ты, — он развернулся к Герде, что вышла за нами как тень. Молчаливая и какая-то прибитая. По лицу у нее была размазана косметика, словно она долго и горько рыдала. — Пойди, посмотри своего братца. Сдох или нет?

Она послушно кивнула.

Я прикрыла веки.

Что вообще случилось…

Зачем она рассказала Руслану, куда меня мог увезти Голландец? Догадаться проверить в клубе несложно. Но ведь кабинет пуст. И кто не знает о дверке, не найдет.

Герда явно знала.

И рассказала.

Он заставил ее? Не зря ж она зареванная и такая послушная.

Плевать…

— Лапа, не уплывай! На-ка, — к моим губам поднесли горлышко бутылки. — Пей!

Я втянула воздух и поморщилась.

Водка.

— Пей, давай! Очухаешься хоть немного.

Я глотнула.

Горючая жидкость подожгла глотку. Прокатилась пламенем по пищеводу. Я оттолкнула руку Лихача. Задышала как рыба на суше.

— Ну, вот. Уже толкаться можешь, — в его голосе сквозь злость послышалась нотка удовлетворения. — Ну, что?

Это уже, видимо, не мне.

Я уронила голову назад, на подголовник.

— Живой.

— Хорошо. Значит, пообщаемся еще. Лапа, подожди тут.

Как будто я могу убежать…

Ощущение присутствия крупного мужского тела рядом пропало. Руслан отошел.

Но чужой взгляд не исчез.

Герда стояла и неотрывно смотрела на меня.

И я поняла, что совсем не злюсь на нее. Нет сил испытывать какие-то еще эмоции.

Судя по всему, она тоже больна.

А нездоровых можно только пожалеть. Но мстить им… Я точно так делать не буду. Это низко и подло. А я не тварь.

Я только сейчас заметила, что она была очень худенькой.

Вообще сейчас выглядела довольно жалко. Платье помято, натянуто ниже обычного. Нет кучи блестящих браслетов на тощих руках.

Я вдруг присмотрелась.

На бледных запястьях Герды бледнели полоски заживших порезов. Она что, пыталась вскрыть себе вены? И, по ходу, не один раз…

Мне словно по голове ударили.

— Лихач знает, что ты, — я тяжело сглотнула. Горло после рвоты и водки сушило. — Беременна не от него?

— Знает.

— А про твоего брата?

Она вздрогнула:

— Он тебе рассказал, значит…

Мне стало жутко.

Господи, пусть я окажусь не права…

— Он что, тебя бил?

— Кто? — встрепенулась она. — Руслан? Нет!

— Не он.

— Валя? — она бросила взгляд вниз.

— Он.

— Да, — она зябко обхватила себя за предплечья и оглянулась на дверь в комнатку.

Как будто даже сейчас его боялась.

Твою мать…

Так этот ублюдок и собственную сестру использовал в своих играх. А она просто пешка. Запуганная. Забитая.

Никого не пожалел.

Даже над ней надругался. Я больше, чем уверена, что она не по доброй воле спала с собственным братом.

За тонкой дверкой, раздался слабый вскрик. И приглушенный рык Лихача. Я невольно напряглась. А Герда так вообще вцепилась пальцами в стол. Хрупкое тело затрясло в рыданиях.

Она действительно его боится.

Он же ее убьет за то, что она привела Руслана за мной…

Оглушительно грохнул выстрел.

Глава 16. Лихач

Она словно еще меньше стала.

Как будто похудела за эти пару часов, пока я ее искал.

Стоило ее подхватить на руки, прижалась крошечным котенком. Положила голову на плечо и шумно выдохнула в шею. Прижала раскрытую ладошку к сердцу и замерла.

А мой мотор стучал ей в руку с перебоями.

От нежности. От жалости. От злости на тварь что над ней издевалась.

Но я это все прекратил. Лапуля была не первой его жертвой. Но точно осталась последней. Больше ни одна девочка не пострадает.

За спиной послышался сдавленный всхлип.

— Тебя