Опальная жена Его Высочества. Право на предательство - Мария Вельская

из дам отвлечь императрицу, а Тристану ввязаться в глупый спор с кем-то из друзей – и незаметные драгоценные крупинки полетели в его бокал.

Снотворное принёс Грэй.

Я не ожидала. И даже поблагодарить не успела, как брат ушел вслед за своим сюзереном.

– Аэри, милая, что же ты не пьёшь и ешь? – Ладонь Тристана коснулась моей щеки.

Откровенно. Фамильярно.

Большой палец коснулся губ – и я очнулась.

Всплеск сил был таким, что думала – взлечу. Я легонько ударила мужа по пальцам и отшатнулась.

– Ваше Высочество, не при посторонних же!

– А мы здесь все свои, – ухмыльнулся сын министра торговли. Поиграл бровями, – бли-изкие друзья, моя принцесса.

– Не расходись! – В голосе Тристана промелькнули злые нотки.

Темные глаза цвета грозового неба обожгли. Муж оказался слишком близко ко мне. Тяжёлая ладонь легла на талию. Сползла ниже, на ногу. Прилип он к ней, что ли? Совсем сошёл с ума!

Золотых крапинок в чужих глазах стало больше.

Я вдруг осознала – ему нравится это. Его заводит моё унижение. Я никогда не замечала этого за Трисом, но много ли я вообще замечала?

– Это моя жена. И только я имею право её касаться. Не смей оскорблять принцессу Аэри, Трий, – угроза. Это была угроза.

И взгляд мужа вовсе не был таким рассеянным. Скорее... Внимательным. Ожидающим. Испытующим.

Я видела в них азарт.

И он пугал по-настоящему.

Не рассчитала. Зацепила его своим сопротивлением. Обратила на себя внимание.

Поэтому…

Нельзя, Аэри. Спокойно, девочка моя. Не сейчас. Давай придумаем сто одну пытку попозже, хорошо?

Я опустила взгляд, впиваясь им в стол. Прошу дыру – сами виноваты. Едва заметно всхлипнула-вздохнула. Тело содрогнулось.

Маска меня прежней легла легко и почти привычно. Никто. Ничего. Не заподозрит. Всё идёт почти по плану. Всё... Хорошо. Да.

– У тебя такая мягкая кожа, Аэри… – от Тристана пахло пряностями, виноградом и солёным потом.

На лбу принца выступила испарина. Тьма в его глазах ширилась и росла, росла.

Я вдруг ощутила давление на голову. Разум как будто обхватил стальной обруч.

Мягкий шёпот повторял мне раз за разом тягучие слова:

– Будь моей, Аэри. Будь покорной прекрасной женой, моя принцесса. Ты будешь только для меня. Вся твоя жизнь будет во мне. Я так не люблю непослушных… Ты же не хочешь огорчить меня? С тобой всё будет в порядке, если ты будешь хорошей покорной женой. Тебе это понравится…

На короткий миг меня охватила слабость и желание подчиниться. А потом… Пришла ярость.

Она, как верная подруга, обхватила темным плащом за плечи, укутала и дала сил.

Значит, всё-таки влияние. Причем сам Трис не ментальный маг, значит – артефакт.

Я чувствовала себя облитой помоями. Ужас, страх, настороженность, опаска – всё смешалось воедино.

Но вместо того, чтобы возмутиться и закричать, я заставила себя покраснеть. От гнева щёки и без того пылали.

Одиночество. Безнадежность. Усталость. Я снова и снова отгоняла их прочь. У меня нет сейчас на это права. И я больше не одна.

– Я немного устала, Тристан. Может, мы могли бы уйти? – Голос прозвучал глухо, почти робко.

Я бросила взгляд из-под ресниц.

На лице принца мелькнула скука. Одна из придворных дам в открытую строила ему глазки и улыбалась. Хорошенькая блондинка с милым глуповатым лицом.

– Пора новобрачным и честь знать! Брачная постель ждёт! Восславим Слепую богиню, порадуемся за влюбленных!

– Радостно! – Грохнул зал!

Щеки обожгло уже не притворно.

Тристан подхватил меня под руку, помогая подняться.

Тело закаменело. Целоваться. С ним. Сейчас.

Я обернулась на ликующую толпу – и напоролась взглядом на кронпринца.

Тот смотрел спокойно, холодно, но на миг показалось, что вокруг мужчины расползается багровая аура.

– А, братец пожаловал, – в голосе Тристана послышалась злость, – устроим ему зрелище, милая? А то, небось, уже забыл вообще, что такое быть с женщиной.

Что?

Я не успела ответить. Да и не собиралась. Ладонь мужа обхватила затылок, друга легла на талию, властно притягивая к себе, и его губы накрыли мои.

Юное нецелованное тело в первый миг отреагировало, ноги подкосились, рот приоткрылся, но уже через мгновение разум одержал верх.

Отвращение нахлынуло черной волной.

Язык мужа легко проскользнул в рот, а я замерла бревном. Хотелось сдать зубы – и откусить. Ох, как хотелось! И язык, и… нет, фу! Побрезговала бы. Спаси провидение!

Только бы снотворное подействовало!

Он ждал отклика – я это чувствовала. Был уверен, что он будет. Что его артефакт подействовал. Что он сам – прекрасный принц из сказки – неподражаем. Ждал. И когда не получил – с раздражением оторвался.

– Что с тобой не так, Аэри? – Золотой локон Тристана щекотал щёку.

– Стыдно… – «призналась» тихо.

Пальцы скрючились от ярости. Стыдно, что ты вообще на свет появился. И что ещё сквозь пол не провалился.

– Разве Мать Маэри нам заповедала так бесстыдно чувства свои выражать? Да при всех! – Играй, Аэри!

Побольше праведного возмущения на грани истерики. Я экзальтированно закатила глаза и вытянула губы трубочкой.

– Точно монашка, – заржал кто-то за нашими спинами.

Гости шумели.

А Тристан резко ухватил меня за запястье и потащил за собой.

Я легко поспевала за его широким шагом – в конце концов, ни ростом ни силой боги не обделили, но делала вид, что едва бегу.

Лестницы слились в одну сверкающую ленту, а знакомые золотые покои вызвали дрожь отвращения.

Нет. Даже во имя притворства и собственной безопасности – нет. Я не смогу разделить с ним постель. Больше никогда.

– Разоблачайся, хватит уже ныть, драгоценная моя жена! – Капризный хриплый голос Тристана вырвал из раздумий.

Вот теперь было видно, что он не в себе. И снадобье начало действовать – Трис зевал и шатался.

Тварь.

– Будь ласковой со мной, дорогая, чтобы твоя жизнь во дворце была спокойной. Вот же папаша удружил, совсем разум потерял… Ну да ничего, – Трис запрокинув голову и неприятно засмеялся.

Я прищурилась и замерла, оценивая своё положение. В голове медленно тикали часы.

Правило второе. Тянуть время. А Правило один? Спровоцировать, отвлечь, влить снотворное и...

Я потянулась, неловко расстегивая крючки на платье.

– Хватит мямлить!

Грубый рывок.

Крючки заскакали по ковру.

Он был алым…

Ладонь принца легла на