Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

— Я только недавно начала учиться играть, и пока умею совсем немного. Но сегодня я бы хотела исполнить простую мелодию, в честь моего отца, господина Су Мина.

Су Мин уже сиял, будто я объявила его новым императором. Он даже выпрямился в кресле — весь такой гордый, будто сейчас не я, а он будет выступать.

Я села за инструмент и начала играть, ноту за нотой, строчку за строчкой, кажется даже вполне сносно. Учитывая, что училась всего пару недель, вообще шикарно. И вдруг я поняла: надо не просто сыграть. Подняв глаза, я проговорила:

— Была цветком, что ветром несло, Но корни обрести мне было дано. Есть, кому чай поднести без слов, С кем журавля ждать в заре облаков…

Когда последняя нота стихла, наступила тишина. А потом — всплеск аплодисментов. Кто-то даже крикнул: «Браво!» И, конечно же, хлопал сильнее всех — Су Мин, аж ладонями лупил, будто я спасла империю, не меньше.

Я чуть поклонилась и, пока народ ещё не успел отвлечься сказала:

— Раз уж мы достали инструмент, я бы хотела попросить сыграть господина Сяо Вея! — голос звенел чётко, звонко, даже как-то весело. — Его игра на гуцине не осталась без внимания самого императора. Если отец не против, я бы очень хотела поучиться, наблюдая за ним. Думаю гости, не будут возражать?

Гости конечно не возражали.

— Пригласите господина Сяо Вея! — громко провозгласил Су Мин. — Господин Сяо! Где же вы?

Народ замер. Кто-то повернулся:

— Я вижу его! У колонны!

— Вы же лучший ученик императорской академии, — не унималась я. — Не откажите мне в любезности и сыграйте что-нибудь на гуцине. Я так мечтала услышать ваше исполнение ещё раз! Преподайте мне урок!

Толпа зашепталась, пошли восторги:

— О, это же тот самый ученик! Говорят, его игра покорила самого императора!

— Как скромен! Видите, как он смущается? Настоящий талант!

Пока Сяо Вей неспешно приближался к гуциню, я прокручивала в голове один и тот же вопрос: как бы незаметно спросить его про Фейту?

— Вы в порядке? — вдруг сказал Сяо Вей, подходя ближе и слегка наклонившись к инструменту, чтобы никто не услышал. — Не переживайте, мы вытащим вас отсюда, я уже занялся этим вопросом. Фэйту просила передать записку. Но теперь она у одного из ваших… мужей.

Я моргнула. Мужей? Когда это я успела замуж выйти? Да еще и за нескольких сразу. Но уточнить я ничего не успела, Сяо Вей сел за гуцинь и мне пришлось вернутся на свое место.

* * *

Пальцы лучшего ученика императорской академии запорхали по струнам, началась музыка. Вот только сосредоточится на мелодии не получилось, потому что…

Какие, мать его, к черту еще мужья?! Кто что ему наплел?

Почему не «поклонники», «не друзья», не «вон те, что злобно на тебя зыркают» — а именно «мужья»? Да еще и во множественном числе?! Как будто у меня их может быть несколько, осталось только номера присвоить.

Я постаралась осторожно осмотреться. Ло Юань сидел в дальнем конце сада и то и дело кивал в так словам, что ему на ухо шептала его одноглазая мамаша. Нет, вряд ли госпожа Ло допустила, чтобы сыночка корзиночка меня с кем-то делил, даже в сплетнях.

Я перевела взгляд, и наткнулась на Жэнь Хэ в другой стороне двора. Он стоял в пол-оборота к сцене, а рядом с ним Мин Е. М ожет, Сяо Вей имел в виду этих двоих? Жэнь Хэ и Мин Е ведь действительно всё время вместе.

Может ученый видел, как Жэнь Хэ выходил из моей комнаты, поэтому и предположил такое?

Или он увидел не Мин Е и Жэнь Хэ, а Линь Яня? Кстати, а он еще не ушел? Я поискала глазами и обнаружила главу министерства наказаний в тени деревца. Холодный, спокойный, будто не он меньше часа назад устроил драку в моей комнате.

Сяо Вей наконец доиграл. В саду поднялся одобрительный гул, охи и вздохи, все захлопали. Су Мин с сияющим лицом поднялся, взял в руки чашу и поднял её высоко:

— За мою дочь! — произнёс он, и его голос чуть дрогнул от волнения. Он задержал взгляд на мне, потом поднес к губам чашу и залпом осушил. Затем поднял взгляд на гостей и продолжил: — Су Лань — моё сокровище. Подарок судьбы, которого я не ожидал, но благодарен за него с каждой прожитой минутой. Ей пришлось много пережить, но я хочу, чтобы она знала: теперь я с ней.

Он улыбнулся, по-отечески тепло, от чего у меня защемило в груди, а в глазах снова защипало.

…И вдруг пошатнулся, лицо побледнело, он открыл рот, но вместо слов вырвался лишь сдавленный звук. Чаша выпала из рук, а в следующую секунду на пол рухнул и он сам.

— Отец! — я подбежала, упала на колени. Он не шевелился. — Зовите лекаря! Немедленно! Кто-нибудь! — закричала я. В груди сжалось так, что дышать стало тяжело. — Отец… Нет-нет-нет, пожалуйста…

Паника подкатывала к горлу, а вместе с ней дикий животный страх.

Су Мин не был хорошим человеком. Но для меня он стал хорошим отцом: заботился, смотрел с гордостью, защищал.

«Поцелуй любви! Он должен сработать!» — мелькнула заполошная мысль.

Надеюсь, навык активировался. Никакого уведомления перед глазами не появилось, — как и в прошлый раз.

Я судорожно прижала губы к ладони Су Мина, словно могла вдохнуть в него жизнь. Долго держала, в этот раз не испытывая никакой брезгливости.

Его глаза оставались закрытыми, лицо — бледным, но я продолжала надеяться на чудо.

— Отец… — прошептала, но Су Мин не ответил.

Вокруг поднималась суматоха. Кто-то кричал, звал лекаря, бестолково суетился. Гости собирались в кучки, их шепот сливался в гул, но до меня доносились лишь обрывки:

— Неужто сердце…

— Слишком много вина выпил…

— Боги сами решают, когда придет час…

Я не верила. Это попросту невозможно. Не сегодня же. Не сейчас.

Лекарь, пожилой мужчина с седыми усами, наклонился над телом, пощупал пульс, приложил ухо к груди. Потом медленно покачал головой.

— Госпожа Су, ваш отец… Думаю, отказало сердце.

— Сердце? — Мои пальцы так сильно сжались в кулаки, что ногти впились в ладонь. — Ерунда! Он был здоров! Только что смеялся, пил, говорил со мной!

Лекарь опустил глаза.

— Иногда сердце отказывает внезапно. Особенно в таком возрасте…

Нет. Не может быть. Су Мин не был дряхлым стариком. Он, пусть и полный, и одутловатый, но бодрый, активный. Вон, девять наложниц содержал.

Он не мог просто… взять и умереть.

— Кто-нибудь, принесите остатки вина! Немедленно! — я и резко