Верность - Алеата Ромиг

Взгляд Чарли сузился: — Откуда ты знаешь?

— Неважно. Но он хотел, правда?

Она кивнула: — Да, но я осталась с мамой. Она выпрямилась: — Где она? Затем она судорожно вдохнула и повернулась к Челси: — О Боже, он сказал, что заставит тебя… Ее голос затих.

Челси покачала головой: — Но он не заставил. Я была по всей Саванне, выполняя поручения для вечеринки. То, что просила Джейн. А потом вернулась в Монтегю.

Я пролистал телефон. Делорис ответила на первом же гудке, я включил громкую связь.

— Ты на громкой связи. Рассказывай все, что знаешь.

— Нокс, моя мама? — прошептала Чарли.

Голос Делорис заполнил внедорожник: — Здесь сотрудники полиции Саванны-Чатема. Они хотят допросить мисс Мур и миссис Спенсер.

— Что? — переспросила Чарли. — Мать Брайса не с нами.

— Ты, — сказала Делорис. — Они ждут.

Я повесил трубку, пока имя «миссис Спенсер» звенело у меня в ушах.

— Сэр? — позвал Клейтон. — Мы можем поехать в другой аэропорт?

— Откуда они знают, что Челси с нами? — спросила Чарли.

Я потянулся к руке Чарли: — Не знаю. Может, они предположили.

— Другой аэропорт? — снова спросил он.

Я покачал головой: — Нет. Ты слышал, что мы сказали. Нам нечего скрывать.

Я не хотел озвучивать свои опасения, но должен был. — Что, если тело пролежало там долго? Что, если это случилось не недавно? Челси, как долго ты там была, пару месяцев?

Челси помотала головой: — Была, но полиция там была много раз. Разве они не нашли бы его раньше? Это она?

— Моя мама? — снова спросила Чарли.

— Она в безопасности, мэм, — ответил Клейтон.

— Слава Богу.

— Мистер Демитри отвез ее обратно в Нью-Йорк. Прошло уже несколько часов.

— Алтон, должно быть, не знает. Она посмотрела на меня, нахмурившись: — Мистер Демитри? Ваш отец забрал мою маму?

Я кивнул: — Нам о многом нужно поговорить.

Клейтон въехал на внедорожнике в открытые ворота аэропорта. Туман возле поместья остался позади. Мы уехали от него много миль назад. Но когда мы приблизились к ангару, меня охватило нехорошее чувство дежавю. Синие проблесковые маячки двух полицейских машин освещали летное поле. С офицерами разговаривала Делорис.

Перед тем как внедорожник остановился, мой телефон завибрировал. Я был не единственным, кто получил сообщение. Вытащив телефон из кармана, я протянул его Чарли.

— Посмотри, принцесса. Я пойду поговорю с офицерами первым.

— Нет, Делорис сказала, что они хотят допросить нас. Ее ответ закончился вздохом.

В этот же момент Айзек сказал: — Сэр, это групповое сообщение от вашего отца.

— Нокс, — произнесла Чарли, оторвавшись от экрана моего телефона, — это моя мама.

Глава 6

Орен

Два часа. Я посмотрел на часы. По плану полета от взлета до посадки должно было пройти два часа и восемь минут. Прошло всего тридцать пять минут, а Ева уже склонилась над Аделаидой, возясь с капельницей. Хотя врач внутри нее отказывался озвучивать мысли, выражение лица и сосредоточенность плохо скрывали тревогу.

Манжета тонометра была закреплена на руке Аделаиды, а в ушах Евы был стетоскоп, но я задавался вопросом, как доктор вообще может что-то услышать сквозь гул двигателей.

Я прикинул, не воспользоваться ли баром, который предложил второй пилот. Пара пальцев виски смягчили бы острую грань моей тревоги. Мой пульс участился, когда доктор начала проверять пульс Аделаиды.

Вместо того чтобы выпить, я наклонился к ней и положил руку на одеяло, укрывающее её ноги. Я искал этой связи, той, которой мне так не хватало. Одно прикосновение к ней успокаивало мои нервы. Мои мысли метались между ликованием от того, что мы спасли ее, и ужасом от ее состояния. Сначала я списывал её подрагивание на полет, но чем дольше моя рука лежала на ней, тем заметнее становилась дрожь.

— Она трясется, — сказал я, когда Ева вынула наушники стетоскопа.

Она по очереди приподняла веки Аделаиды и посветила фонариком в глаза. Я глубоко вздохнул, вспоминая её глаза — яркие и синие, как небо над Нью-Йорком. Хотя прошла целая жизнь, я помнил, как они смотрели в мои, когда мы занимались любовью, и как они искрились, когда мы разговаривали и смеялись.

— Что ты видишь? — наконец спросил я.

— Ее зрачки расширены.

— Потому что ты светишь на них. Это нормально.

Нижняя губа Евы исчезла, когда она повернулась ко мне. У меня был талант читать людей, чувствовать страх и решимость. Без слов я знал, когда человек смирился со своим будущим — или его отсутствием. Кармин однажды назвал это даром. В этот момент я счел это скорее проклятием. Ева недоговаривала.

— Говори со мной, черт возьми! — Мое требование прозвучало громче, чем я намеревался.

— Ор… мистер Феррари, боюсь, у вашей жены может начаться шок. Зрачки сужаются от света, а не расширяются. Ее зрачки увеличились с момента моего первого осмотра. Причиной может быть сочетание лекарств и абстиненции.

— Ничего из этого не изменилось с момента взлета.

— Я обеспокоена тем, что переезд дался ей тяжело.

Я расстегнул ремень безопасности и встал. — Нет, дело не в этом. Что бы ни происходило, сделай так, чтобы это прекратилось.

Хотя я чувствовал дрожь Аделаиды, глядя на ее лицо, я видел не только призрачную бледность. Это была женщина, которую я любил. Только тогда я заметил испарину на ее лбу и верхней губе. Я потянулся к одеялу и откинул его.

— Какого черта она укрыта, если ей так жарко?

Доктор Росси встала, встретившись со мной лицом к лицу, и потянулась к одеялу. — Ей не жарко. Почувствуй ее кожу: она холодная. Слишком холодная.

Прежде чем я успел ответить, мы оба замолчали. Салон наполнился дыханием Аделаиды — оно стало прерывистым, судорожным, словно она задыхалась.

Ева упала на колени и приложила стетоскоп к груди Аделаиды.

Закружившись на месте, я дернул себя за волосы, закрыл глаза и беззвучно взмолился: «Я знаю, что я не хороший человек. Я не могу этого изменить. Я заключал сделки с дьяволом, но это я. Пожалуйста, не вымещай это на ней. Она заслуживает гораздо большего, чем то, что получила».

Ева потянулась к сумке, которую принесла на борт. — Пульс неровный — трепещет. Я достану еще физраствора, чтобы помочь очистить ее систему. Обыщи шкафчики на