Верность - Алеата Ромиг

Как только оно было надето, Чарли снова посмотрела на меня с самой милой, самой застенчивой улыбкой, которую я когда-либо видел. Я хотел заключить ее в объятия и не отпускать вечно, но сначала нам нужно было обсудить правила.

Сузив глаза, я придал голосу самый директивный тон: — Правило номер один: входить в любую из машин этого ублюдка отныне запрещено.

Чарли кивнула.

— Правило номер два: если это ожерелье когда-нибудь покинет твою шею по любой причине, кроме купания, ты неделю не сможешь сидеть. Тебе ясно?

Разумным ответом было бы: «Да, Нокс». Мудрый человек почувствовал бы мою потребность в контроле в этой безумной ситуации и склонился бы перед моим требованием. Моя Чарли не была такой. В ее прекрасных глазах не было ни страха, ни покорности. Напротив, в них горела искра, которой мне не хватало с того самого момента, как она пропала. В ней была игривость, которая подталкивала меня не к гневу, а к преданности. Уголки ее губ поползли вверх.

Александрия Коллинз была моим наркотиком, и я больше никогда ее не отпущу.

На мгновение ее губы коснулись моих. Когда наши лица оказались в миллиметрах друг от друга, она посмотрела мне прямо в глаза: — Мистер Демитри, я скучала по вам и вашим глупым правилам.

Поцелуй был короче, чем нам обоим хотелось бы. Это тоже подождет, пока я не останусь с ней наедине. Ее задница, ее губы, все ее тело — все это мое, и я все это верну.

Я попытался сосредоточиться на теме: — Чарли, я понимаю, почему ты отдала ожерелье…

Она покачала головой: — Не думаю, что ты можешь понять.

— Что?

Она взяла Челси за руку и повернулась ко мне: — Мне многое нужно тебе рассказать. Челси тоже есть что сказать — тебе, Делорис, этим ублюдкам из «Неверности», которые позволили монстру вроде Брайса купить соглашение, или полиции. Это решать ей. Это ее истории. Но Нокс, ты не понимаешь. Ты просто не можешь.

Мой пульс участился, пока я пытался расшифровать ее слова. Почему она говорит, что я не пойму? — Ты хотела убедиться, что она выбралась. Она твоя подруга. Я не хотел говорить о Челси так, будто ее здесь нет, но мне нужно было, чтобы Чарли знала, что я все понимаю.

Тем не менее Чарли была моей единственной целью.

Чарли снова покачала головой: — Ты только что ударил моего отчима.

— И что?

— И то… ты не знаешь, каково это — жить в ужасе от кого-то. Ты всегда контролируешь ситуацию. Это не плохо. Это просто ты.

Ужас. Это слово жгло, как кислота, в моем и без того скрученном желудке.

Внедорожник поворачивал. По огням улиц я понял, что мы снова в центре Саванны. — Ты ошибаешься, — поправил я.

Она промолчала.

— Я, черт возьми, знаю, что такое жить в ужасе. Именно так я чувствовал себя, наблюдая, как он снова силой запихивает тебя в машину. Я не видел этого в первый раз, но увидев сегодня, я был парализован страхом.

— И ты справился, потому что ты — это ты. Нокс, я люблю тебя за это. Но представь, что ты не можешь справиться. Не потому, что не хочешь. Не потому, что ты недостаточно умен, храбр или ментально силен, а потому, что ты физически слабее. Представь, что знаешь: если тебя поймают при попытке сбежать из поместья, последствия будут страшнее всего, что ты когда-либо знал, а ты уже жил в аду.

Мой взгляд метался между Чарли и Челси. Хотя обе сидели прямо, свет из окна освещал щеки Челси, блестевшие от слез. Я, может, и монстр, но ее беззвучный плач беспокоил меня меньше, чем слова Чарли.

Это были слова защитника. Из нее выйдет чертовски хороший адвокат.

Я стиснул зубы, осознав: Чарли говорила не только о Челси. Она говорила и о себе. Она тоже жила в ужасе.

— А как же ты? Ожерелье было для твоей защиты…

— Я была в большей безопасности, чем Челси. Это все, что я скажу сейчас. Ей нужно было знать, что ты будешь рядом. Чарли переплела наши пальцы. — Я знала, что ты будешь рядом со мной. Мне нужно было знать, что ты будешь рядом с ней.

Мне чертовски нужно было знать, что этот зверь сделал не только с Челси, но и с моей Чарли. Тюрьма для него — это слишком мягко.

Прежде чем я успел спросить, заговорила Челси: — Алекс, где он был? Я думала, он будет там. Он был в лимузине?

Чарли повернулась к ней: — О, ты не знаешь.

Челси судорожно вдохнула: — Что знать?

— Полиция. Они арестовали его.

Глаза Челси расширились от паники: — Что? Почему? Я-я не…

— Не знаю, — ответила Чарли. — Они не сказали, в чем обвинение.

Мой телефон завибрировал — входящий вызов.

— Да, — ответил я, увидев имя Делорис.

— Я отправляю всем ссылку.

— Где ты?

— В аэропорту, куда вас везет Клейтон. Самолет готов. Посмотрите новостной ролик и перезвоните мне.

Я повесил трубку, Клейтон протянул телефон Чарли, и мы все открыли ссылку.

Я нажал на маленький треугольник. Мы все сделали это.

Это был местный выпуск новостей. СРОЧНЫЕ НОВОСТИ — гласила бегущая строка внизу. На видео был вид Монтегю-Мэнор с высоты птичьего полета. Поместье было, мать его, огромным. Даже на маленьком экране были видны гости на заднем дворе. Тех, кто был на газоне, скрывал туман. Синие огни полицейских машин мигали, когда камера одного из дронов приблизилась к голове Спенсера, которого уводили от парадной двери.

ТЕЛО НАЙДЕНО. НАСЛЕДНИК КАРМАЙКЛ АРЕСТОВАН.

Челси и Чарли ахнули. — Тело? — переспросили они обе.

— Черт! — прошептал я.

Я прибавил звук.

«...получили наводку от обеспокоенного сотрудника. Судмедэксперт Саванны осматривает тело. Личность пока не установлена; однако анонимные источники в полиции подтвердили, что арест может быть связан с исчезновением в начале этого года Мелиссы Саммерс, бывшей девушки Эдварда Спенсера».

Я отвернулся от экрана к Чарли. Одна ее рука держала телефон Клейтона, другая — крепко сжимала руку лучшей подруги.

— Нокс, перезвони Делорис. Когда они его нашли? Где они его нашли?

— Я была там, — сказала Челси. — Я была в Кармайкл-холле.

Я вспомнил телефонный звонок, который записала Делорис, и сказал Чарли: — Он хотел, чтобы ты