Верность - Алеата Ромиг

— Сэр, позвольте мне осмотреть вашу жену перед взлетом. Это не займет много времени.

Я встретился взглядом с Евой. — Да, доктор.

Моя жена. Если бы это было так.

Делорис протянула мне бумажку, пока я вставал. Мы вместе спустились по трапу на бетон. Пока ночной ветерок обдувал нас порывами, я прочитал текст на клочке бумаги: «Марко и Лаура Феррари».

Засунув бумажку в карман куртки, я спросил: — Это всё, что ты смогла придумать?

Она пожала плечами: — Два самых распространенных имени, их трудно отследить. — Она залезла в карман и протянула мне конверт. — Документы для каждого из вас. У доктора свои уже есть. Я останусь здесь, чтобы подготовить следующий самолет.

Я перекатывал гладкий конверт между пальцами. — Я редко полагаюсь на кого-то другого.

Её губы, до этого сжатые в тонкую линию сосредоточенности, дрогнули в подобии улыбки. — Я знаю и ценю это доверие. — Она склонила голову в сторону самолета. — Может быть, однажды вы или ваш сын поделитесь тем, почему она значит для вас так много. Но сэр, вы похожи на своего сына, или он на вас. Свою верность вы предлагаете редко, но если уж предлагаете — это навсегда. Я не понимаю почему и как, но вы одинаковые. Я никогда не видела ничего подобного раньше. Мне жаль, что я не знала мать Леннокса, не по-настоящему. К тому времени, как я вошла в семью, она была очень больна.

— По моим наблюдениям, вы не задумываясь убьете, чтобы спасти эту женщину.

Я не ответил. Она была права на сто процентов.

— Я предпочла бы работать с вами, а не против вас.

— Спасибо. Я никогда не забываю долгов, — ответил я.

— Я напишу вам, как только услышу что-то от вашего сына.

— До нашей следующей встречи.

Делорис кивнула, когда я снова начал подниматься по ступеням. Как только я оказался внутри, второй пилот закрыл дверь, убирая трап.

— Мистер Феррари, пожалуйста, присаживайтесь. В аэропорту необычно тихо сегодня вечером. Мы можем взлетать немедленно.

— Спасибо. — Я обернулся к Аделаиде. Доктор Росси укутывала её одеялом. Осмотр, похоже, был закончен.

— Как только мы наберем высоту, — сказал второй пилот, — можете пользоваться баром. Ваш ассистент настояла, чтобы на борту был только летный экипаж, без стюардов.

— Мы вполне способны справиться сами. Спасибо.

Мы с Евой ждали, пока пилот скроется за дверью кабины.

— Как она?

Годы медицинской практики дают людям способность маскировать чувства. Я хорошо знал эту маску. Она не раз пригождалась мне в моих делах.

— Перед взлетом, — начала доктор Росси, — я бы хотела сделать звонок и подготовить кое-что у вас дома. Если только вы не передумали насчет больницы? В больнице я могла бы…

— Сделай звонок. Поторапливайся. Мы сейчас взлетаем.

Ева кивнула и, пристегнувшись на одном из кресел напротив Аделаиды, тихо заговорила по телефону. Она зачитывала лекарства и инструкции. Я пытался слушать, но это был чужой язык. Услышать название лекарства из шести слогов и понять, для чего оно нужно — разные вещи.

Я сел ближе всех к Аделаиде. — Amore mio, держись. Ты всегда была слишком сильной, слишком не хотела позволять мне помочь. Теперь я помогу. Ещё не поздно. Я не позволю этому случиться.

Сердце ныло от воспоминаний об Анджелине. Возможно, дело было в словах Делорис, но я вспомнил её болезнь и свое бессилие. Не было такой цены, которую я бы не заплатил, чтобы вернуть её к жизни. У Бога были другие планы. Держа Аделаиду за маленькую руку, я молился, чтобы на этот раз планы Бога были другими.

Самолет пришел в движение, когда доктор Росси выключила телефон.

— Говори со мной.

— Я ничего не узнаю, пока не проведу несколько тестов.

— Узнаешь что?

Она глубоко вздохнула: — Лекарство, Версед — это бензодиазепин. Оно относительно безопасно при правильном использовании, но не предназначено для постоянного приема, особенно пациентом, страдающим от абстиненции алкоголя и опиоидов. Повторное использование препарата — это большой удар для здорового организма. Если организм ослаблен, всё сложнее.

— Скажи мне, что тебя беспокоит.

— Я не говорила, что беспокоюсь.

Я сжал губы и уставился на неё.

— Её дыхание неровное. Седативное может вызвать угнетение дыхания. Насколько я видела, она не была на кислороде. Нехватка кислорода может вызвать необратимые повреждения.

— Повреждения?

— Мозга, сердца. Мы не узнаем наверняка, пока она полностью не очнется. Я знаю, врачи в клинике не давали ей прийти в сознание — в карте было указание помочь ей пережить делирий, но я советую постепенно снижать дозировку всех препаратов. Если ей будет слишком тяжело терпеть, есть менее сильные обезболивающие, чтобы снять остроту боли. Без анализов крови мы не знаем уровень токсичности в её системе.

— Но с ней всё будет хорошо. — Это был не вопрос.

— Сэр, я сделаю всё, что в моих силах.

Мы оба посмотрели на Аделаиду, когда самолет оторвался от земли.

— Жаль, что у нас нет кислорода на борту, но правила FAA требуют, чтобы экипаж и самолет на частных рейсах были сертифицированы.

Я огляделся: — Но как же маски? Разве это не кислород?

— Да, аварийный запас. Будем надеяться, что нам не придется пытаться им воспользоваться.

Глава 4

Александрия

Хаос возобладал, и мое сердце забилось быстрее. Мир вокруг меня рушился, и я снова была бессильна. Я говорила, что не хочу покидать поместье. Я протестовала, но вот я здесь, и меня силой ведут к парадному выходу. Хотя я не видела гостей, их голоса были отчетливо слышны поверх резкого цоканья наших каблуков, когда мы с Сюзанной ступили на мраморный пол.

— Дорогая, тебе нужно поправить макияж.

Я, как и остальные, проигнорировала Сюзанну, пока паника бурлила глубоко внутри, создавая в желудке горький ком. Мне нужно было сбежать, а не идти с ними. Я делала все возможное, чтобы потянуть время, замедляла шаги, утверждая, что мне нужно подняться в свою комнату — что угодно. Каждое мгновение я искала помощи — Патрика, Джейн или хоть кого-нибудь, кто мог бы стать моим спасательным кругом. Даже судья Таунсенд исчез. Теперь, когда мы направлялись к парадной двери, коридоры и фойе были именно такими, какими их приказал сделать Алтон — пустыми.

С каждым шагом в памяти всплывали