Верность - Алеата Ромиг

что выпавшие на её долю испытания оставили свой след. Её когда-то румяное лицо осунулось. Скулы стали слишком острыми, кожа — дряблой. С тех пор как я в последний раз держал её в своих руках, она потеряла слишком много веса. Судя по записям врача, большая часть ушла совсем недавно. Это стало очевидно, когда мы перекладывали её с кровати на каталку. Кости плеч и рук выпирали. Мои пальцы легко обхватывали её тонкие запястья, когда я искал пульс.

Ритм был, хотя и частый, и слабый. А может, он был слабым не из-за неё? Может, это моё сердце грохотало в груди, как барабан. Я затаил дыхание и считал удары, прижимая пальцы к её хрупкому запястью. Я не врач, хотя однажды мне пришлось притворяться им. За пятнадцать секунд я насчитал двадцать восемь ударов — 112 в минуту. Дыхание было поверхностным. С момента нашего отъезда из «Магнолия Вудс» каждый вдох давался ей всё труднее и был всё менее эффективным.

— Мистер Демитри, — раздался голос Клейтона с переднего сиденья. — Миссис Уитт сказала, что самолет готов, а доктор Росси уже здесь и готова сопровождать вас обратно в Нью-Йорк.

Я кивнул. С каждым днем я проникался всё большим уважением к Делорис Уитт.

Ева Росси была тем врачом, которой я мог безоговорочно доверить как уход за Аделаидой, так и конфиденциальность. Она была семьей. Как я и сказал Делорис: семья — это семья. Врач, с которым советовалась Делорис, оказался надежным. Она изучила карты Аделаиды и назначила анализы. Именно она подсказала нам, как обмануть мониторы в «Магнолия Вудс». Она продолжала вести дело, но она не была семьей. Я не мог просить её помочь мне в перевозке Аделаиды в Нью-Йорк.

Ева была из Костелло, дочерью еще одной кузины Анджелины. А будучи родственницей Анджелины, она приходилась родней и Винсенту.

Кузина Анджелины всё еще была у власти.

Мне следовало колебаться перед тем, как звонить. Я должен был предвидеть последствия. Мы с Винсентом достигли перемирия. Мы выполнили наши сделки и предоставили друг другу пространство. Сегодняшний мир отличался от того, что был двадцать лет назад. Но он всё ещё существовал.

В молодости я упорно трудился, чтобы стать своим в мире Костелло. А став старше, я приложил не меньше усилий, чтобы заработать свою свободу и иммунитет для Леннокса. Было мало людей, ради которых стоило снова окунаться в семейные дела. Аделаида была одной из них.

Во время разговора с Винсентом я подчеркнул одно: в долгу буду я, а не Леннокс.

Клейтон остановил скорую. Хотя была ночь, взлетная полоса была хорошо освещена. Пилотам нашего самолета нужны были планы полета и манифест с именами. Даже у частных рейсов были требования FAA. Это не было похоже на вылет с частного аэродромчика.

Наши сроки были сжаты. Я сделал то же, что и Леннокс. Я доверился другому человеку, чтобы всё прошло гладко. Теперь пришло время узнать, не была ли моя вера ошибкой.

Пока Клейтон вышел из машины и обошел её, чтобы открыть задние двери, я остался рядом с Аделаидой. Кобура с пистолетом упиралась в бедро, пока я в оцепенении ждал открытия дверей. Пульс учащался с каждым тиком часов. Я не знал, чего ожидать, но когда задние створки скорой распахнулись, мой серьезный взгляд встретился с взглядом женщины, стоявшей рядом с Клейтоном.

— Все документы оформлены, — сказала Делорис.

Я глубоко вздохнул и кивнул.

Идентификаторы, которые она предоставила, были фальшивыми, даже мои. Фицджеральду было бы слишком легко проследить путь самолета, который я арендовал, обратно в Нью-Йорк, обратно в Рай. Часть меня хотела изменить план полета и продолжить путь на восток, через Атлантику. Я представил Аделаиду в Лондоне. Медицинская помощь там была ничуть не хуже. Хотя нас было бы намного сложнее найти, существовала одна огромная неизвестная переменная, которая не позволяла мне отвезти её в мой дом в Соединенном Королевстве.

Когда женщина на каталке рядом со мной очнется, я хотел, чтобы у неё был выбор — вернуться к своей жизни. Я не собирался по-настоящему похищать её. Она была вольна поступить так, как раньше, — попросить меня уйти, сказать, что хочет наладить свой брак.

Если она выберет этот вариант, это убьёт меня, но я отпущу её. Но только тогда, когда она поправится. А пока в Рае у неё будет доступ к человеку, которому, как я верил, она не откажет — к Александрии.

Я дал себе зарок проверить телефон, как только Аделаида будет в безопасности. Было бы лучше получить подтверждение, что и Челси, и Александрия в безопасности, прежде чем мы взлетим. Но это не было критически важным. Моей главной заботой было поднять Аделаиду в воздух.

Как только мы доберемся до дома в округе Вестчестер, мы будем в безопасности. Этот дом был не просто крепостью, я заключил ещё одну сделку с дьяволом — с кузиной Анджелины. Не было такой цены или свободы, которыми я бы не пожертвовал ради женщины, которую любил. Дом не только был защищен снаружи — главная спальня была переоборудована в первоклассную больничную палату. Сильвия отвечала за трансформацию. Я не сомневался, что всё сделано как надо.

Семья.

Клейтон схватился за край каталки и потянул. Когда импровизированная кровать оказалась над краем кузова, ножки и колеса встали на место. Я быстро последовал за каталкой, поддерживая её в ногах, пока Клейтон поднимал её в голове, и мы внесли Аделаиду по трапу в салон самолета.

Как только она оказалась на борту, я переложил её хрупкое тело на длинный кожаный диван. Обменявшись лишь понимающим кивком, доктор Росси проверила пакеты с растворами и закрепила их на самодельной стойке для капельницы.

Как только каталка опустела, Клейтон откатил её обратно к выходу.

Делорис следовала за ним на шаг позади. Наблюдая со стороны, она сказала: — Верните скорую в «Магнолия Вудс» как можно скорее. Убедитесь, что внутри всё чисто.

Клейтон кивнул, бросив последний взгляд на Аделаиду. — Она выкарабкается?

— Да. — Я не мог представить другого ответа.

Опасаясь называть кого-либо по имени, я спросил Делорис: — Мой сын?

Она покачала головой: — Насколько я знаю, он пробивается к ней.

Грудь сдавило. — Черт, она не добралась до точки встречи?

— Нет. Но другая добралась.

Я кивнул. Я получил общее сообщение о Челси. Наша миссия была выполнена на две трети. Этого было недостаточно. Ленноксу этого бы не хватило. — Напишите мне, даже если мы