(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

— Между нами могут быть только деловые отношения. Если ты хочешь попробовать выполнить условия ректора, то будь добр, держи себя в руках. Если нет — то я как-нибудь и без тебя справлюсь.

— А я не люблю держать себя в руках.

— Меня это не волнует!

— А зря. Что-то у меня все меньше желания помогать тебе на полигоне. Посмотрим, как ты запоёшь во время тренировки.

Глава 15. Обмен любезностями

В ответ я не придумала ничего умнее, чем показать Дориэну язык.

Согласна, выходка детская, но, оказалось, что это было то, что надо.

Ренци чуть не лопнул от злости.

Было очевидно, что сказать друг другу нам больше было нечего, и, смерив меня уничижительным взглядом, Дориэн собрался гордо меня покинуть, но с первой попытки не вышло.

Развернувшись к шкафу, приветливо покачивавшему висевшей на одной петле створкой, Ренци сообразил, что ему придётся опять сложиться в три погибели, а это не очень сочетается с уходом, полным достоинства.

Пришлось оригиналу воспользоваться скучным классическим способом — входной дверью.

— Только попробуй опоздать на тренировку, — рявкнул Ренци, которому, видимо, было жизненно необходимо, чтобы последнее слово осталось за ним.

От Дориэна буквально шарашило агрессией. От меня, надо полагать, тоже, только вот я оставалась внутри и была для всех безопасна, а Ренци, едва открыв дверь, тут же сорвался на каком-то адепте, проходившем мимо и имевшем неосторожность заглянуть в мои покои.

— Чего уставился? — рявкнул на него Дориэн. — Для тебя тут ничего нет!

Бамс!

Грохнула дверь, и последнее, что я расслышала:

— Сунешься сюда, и я тебе оторву… да всё оторву, ясно?

И благословенная тишина.

Я осела обратно на кресло.

Нет, ну какой гад!

Я думала, он гадёныш, а он взрослая особь!

Да кто ему позволил меня целовать? Даже разрешения не спросил!

С языком!

Как он посмел сделать это так, что мне было непротивно?

Мерзавец!

Ворюга украл мой первый и второй поцелуи!

Так нечестно!

Ненавижу!

Самым противным было то, что щёки до сих пор горели, а сердечко всё ещё колотилось.

С Ренци невозможно иметь дело. Не любит он себя в руках держать, видите ли! Настроение испортилось окончательно. Абсолютно пропало всякое желание разбираться с защитой Дориэна.

Он не будет помогать мне на полигоне, с чего я тогда должна исправлять его недоделанность? Думает, что я без него не справлюсь? Ха! Я всегда и со всем справлялась сама, а от него только проблемы. Одноступенницы когда узна́ют, что я с их идолом в одной боевой связке, от меня и косточек не оставят.

И дверь в шкаф сломал.

От Ренци всегда только один ущерб.

Я отодвинула схему. Не хочу и не буду. Потом посмотрю, просто из любопытства, а вовсе не для того, чтобы помочь Дориэну.

Взгляд упал на принесённую мной коробку. Вздохнув, я снова её открыла.

Как подступиться? С чего начать?

Можно было бы попробовать найти того, кому принадлежали инициалы на записках. Покопаться в архиве, вдруг там сохранились данные тридцатилетней давности? Но я не знала, откуда копать? Это мог быть адепт, мог быть мэтр или, вообще, кто-то посторонний.

Что-то мне подсказывало, что ректор Коренжи знал автора записок, иначе зачем бы ему их опечатывать, но меня всё ещё мучил вопрос, почему они остались здесь, в академии, и не были переданы дознавателям?

Хотели кого-то вывести из-под подозрений?

Или не доверяли тем, кто вёл расследование?

Их, разумеется, могли просто счесть неважными, но ректорская печать это отметала.

Спросить же у лорда Коренжи напрямую я не могла. Он всё ещё отсутствовал, и когда появится снова, было неизвестно.

Стоило ли показывать коробку ректору Натори? Я подозревала, что тогда её у меня просто заберут, а никто не будет заниматься расследованием тщательнее того, в чьих оно интересах, то есть меня.

Так что сначала я попробую разобраться сама и, если ничего не выйдет, уже тогда обращусь к лорду-ректору.

Больше всего меня интересовала, разумеется, шкатулка.

Маленькая, изящная, дивной работы.

Было совершенно непонятно, как её открыть. Даже стыка между крышкой и ящиком не было видно.

Я попробовала использовать кровь, но ничего не вышло. Использовала простые бытовые заклинания, тоже ничего. Могло ли быть так, что шкатулка открывалась механически? Могло, но я видела шлейф магии, и он, определённо, находился снаружи, а не просачивался изнутри.

Перестроившись на магическое зрение, я с прискорбием была вынуждена признать, что без посторонней помощи мне не обойтись. Если я всё определила правильно, то это заклинания из раздела древней магии. Возможно, даже запретной. И я в ней ничегошеньки не понимала.

Хорошая новость была в том, что в академии был целый факультет, посвящённый древним знаниям, а плохая — в том, что вряд ли кто-то захочет мне помогать.

Деликатный стук в дверь, отвлёк меня от моих размышлений.

Это точно был не Ренци. Вряд ли он вообще знал, что перед тем, как зайти, нужно стучать.

Выглянув за порог, я увидела зависший в воздухе конверт, на котором было написано размашистым почерком: «для Ф. Чаргетто». То есть послание именно мне.

Я перехватила светло-коричневый хрусткий конверт и, прежде чем открывать, проверила его на ловушки и вред. И только потом утолила своё любопытство.

Кроме тёти, писать мне было некому, но от неё письмо или посылка пришли бы по магпочте. А это внутреннее послание. И было оно от того, кого я совсем недавно вспоминала.

От лорда Натори.

Он вызывал меня к себе для беседы с главным императорским дознавателем. Ему требовалось уточнить какие-то детали в рамках нового расследования по делу моего отца.

При мысли о лорде Николасе Фаджио у меня мурашки побежали по телу. Менталист. Ищейка императора. Чем я могла ему помочь, если в те времена я была совсем маленькая и толком не понимала, что происходит?

Впрочем, как бы мне ни хотелось уклониться, выбора не было.

Лорд Фаджио уже прибыл и ожидал меня в кабинете ректора.

Как раз, когда я, одёрнув мантию, закрывала дверь, из соседних покоев показался Ренци.

— Куда это ты собралась? В расстёгнутом платье? — сощурился на меня он.

Силы небесные! С каких пор нельзя расстёгивать две верхних пуговицы на вороте?

— Тебя это не касается, — поджала я губы. — Но если тебе очень интересно, то я иду к ректору на встречу с главным дознавателем.

— Что? — зарычал Дориэн. — Я с тобой!

— Мне