(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

удался. На этот раз я установила свою «восьмислойку», и для большинства адептов моей ступени она была не по зубам. Разве что мэтр Фосси, разглядев ее на мне, озадаченно поднял брови, но, когда я представилась, вопросы у него отпали.

Однако я не спешила расслабляться, больше я такой ошибки не допущу.

Сильнее всего я не нравилась отпрыскам элитных родов, а у них, как правило, хорошие учителя и доступ к знаниям, накопленным веками. Вряд ли они ими пренебрегали.

Поэтому, когда урок закончился, а вся одежда осталась на мне, и никакого другого урона я не обнаружила, я вздохнула с облегчением, хотя и понимала, что сегодняшняя стычка — это только начало.

Обедом пришлось пренебречь, несмотря на то, что желудок после неполноценного завтрака требовал еды, но у меня была назначена встреча с Дориэном. К тому же для моего аппетита полезнее, если я поем после того, как все разойдутся.

Библиотека встретила меня мрачноватой, но уютной тишиной и полумраком. Мэтресса Тилозо, как значилось на табличке на стойке, не позволила мне просто пройти.

— Ходят тут всякие, а потом листы из учебников вырваны, дверь в хранилище взломана, а то и того хуже: нахожу яблочные огрызки на подоконниках. Представьтесь, адептка, я записываю, — её карандаш завис над бланком регистрационной карточки.

— Франческа Чаргетто, — несчастно призналась я.

Мэтресса Тилозо посмотрела на меня внимательно.

— Не думаю, что кто-то станет ложно представляться этим именем. Кем вы приходитесь Иво Чаргетто?

— Это мой отец, — я поджала губы. Никто не заставит меня стыдиться того, что я его дочь. Я не верю, что обвинения были правдивы.

— Тогда подождите.

Библиотекарь удалилась в комнатку за её спиной, а, вернувшись, протянула мне небольшую коробку.

— Что это? — я обескураженно уставилась на неё.

— Вещи вашего батюшки, оставшиеся в академии. Они хранились в архиве, сам он за ними так и не явился, а выбрасывать их мы не имеем право.

— И что там? — я не решалась взять коробку в руки.

— Я похожа на того, кто роется в чужих вещах? — резко спросила мэтресса Тилозо.

— Извините, нет, конечно, — сдала я назад. — Но ведь, наверное, составлялась опись…

— Опечатано ректором Коренжи. Если кто и знает, что там внутри, то только он. Чтобы открыть, вы собираетесь ждать, пока он вернётся к своим обязанностям? Ваше право, но заберите это сейчас.

— Спасибо, — наконец, я осознала, что надо поблагодарить человека, который сохранил что-то, принадлежавшее моему отцу, которого я помнила очень плохо. Вряд ли это правда, насчёт запрета выбрасывать забытое барахло, иначе академия утонула бы в мусоре. Так что я была благодарна вдвойне.

Дрожащими руками я забрала коробку и прошла к самому дальнему столику в читальном зале. Зажгла маглампу с тёмно-зелёным абажуром и, сглотнув, подняла крышку.

Пальцы уколола взломанная магическая печать.

Капелька крови впиталась в неё, и тёмная пелена, укрывавшая содержимое внутри коробки, рассеялась.

Ворох каких-то записок, запонка, маленькая шкатулка, часы, почему-то женская заколка.

Странно. Это хлам. Зачем его было опечатывать?

Да ещё и кем-то вроде ректора?

Это как попросить Кассиана запечатать мой ларец с вышивальными принадлежностями.

Я попыталась открыть шкатулку, у меня ничего не вышло. Потрясла её, там что-то шуршало. Маленькое и не одно, а, возможно, пара.

Женская заколка меня не заинтересовала. Я сомневалась, что отец носил нечто подобное, вероятно, осталась от какой-то из подружек тех времён.

Часы не работали. У них и циферблат был весьма странный, но у нас дома сохранилась коллекция редкостей, которые папа привозил из путешествий, среди них были вещи и чуднее.

Оставались записки.

Я развернула одну из них, пробежалась глазами по строкам и поняла, что это писал не отец. Папа был адресатом. И написаны были кошмарные вещи.

Похолодев, я прочитала все до единой, и картина, которая вырисовывалась перед моими глазами, была страшной.

Глава 11. Один шок за другим

Девять записок.

Большинство из них состояло из тонких угроз, суть их мне понятна не была, но настойчивость автора впечатляла.

К сожалению, датировка отсутствовала, имелись только инициалы в качестве подписи «Р. Дж». Как я ни напрягалась, как ни подбирала известные мне имена, выходило, что такого человека в окружении моего отца в последние годы жизни не было.

Или я чего-то не знала, что было намного вероятнее.

Из всех записок выделялись три. Я бы предположила, что они были последними, потому что изменился тон посланий. Ушли тонкость и язвительность, их заменили ярость и прямота. Очевидно, отец игнорировал угрозы, и терпение шантажиста истощилось.

«Если ты думаешь, что я не сделаю этого, то сильно ошибаешься. И ты, и твой род сильно пожалеют, если не смиришь глупую, никому не нужную гордость».

«Я в последний раз предлагаю решить всё мирно. Не понимаю, на что ты надеешься. Кто ты и кто я? Не забывайся. И если не жалко себя, пожалей невесту».

«Глупец! Значит, так тому и быть. Я сотру твой род с лица земли и всё равно получу, что мне нужно. Надеюсь, осознание, что лишь твоё упрямство послужило тому, что придётся пережить близким, однажды тебя настигнет».

Каллиграфически выведенные строчки расплывались перед глазами.

Отец не мог отнестись легкомысленно к этим угрозам. В высшем свете Лидвании было не принято угрожать голословно, и, если высокородный обещал стереть род, значит, он это мог сделать.

И у него это почти получилось. Или у неё.

По почерку было трудно судить, принадлежал он мужчине или женщине.

И раз отец ничего не предпринял, то у него была какая-то веская причина. Я не могла поверить, что он рискнул будущим рода только из глупого упрямства.

И было ли это связано с тем, что произошло с нашей семьёй?

Почему эти записки не были переданы главному императорскому дознавателю, когда расследовалось дело отца? Почему они не насторожили ректора Коренжи?

Или, наоборот, насторожили?

Но он оставил их здесь. Не уничтожил, а сохранил, но не передал дознавателям.

Так много вопросов, и задать их было некому.

Но я всем существом чувствовала, что наткнулась на что-то важное.

Я ещё раз посмотрела на вещи в коробке. Может ли быть так, что всё это имело какое-то значение? Или я искала загадку там, где её нет?

Мысли расползались. Было совершенно непонятно, откуда начинать поиски, а в том, что докопаться до сути необходимо, сомнений у меня не было.

Нужно было хорошенько всё взвесить и поразмыслить, что я могу сделать в моём положении, когда доверять никому нельзя и помощи ждать неоткуда.

Я закрыла коробку и, и погруженная в