Княжна медвежьего края - Виктория Хорошилова

— Смелая, — буркнул рядом Макс.

— Сразу замечу, если кто руки туда потянет.

— А правильно ты, девонька, подметила, — сказала торговка, что продавала молочку. — Творогу, может?

— А давайте. Хоть какое-то разнообразие в еде будет, а то каша с кашей — уже сил нет её есть. А масло у вас есть сливочное?

— Отчего же не быть — есть, конечно! Если молочко захочешь — могу к тебе дочку меньшую присылать.

Купила у неё творог, масло, немного сметаны и даже крынку молока. Заодно узнала, где Марья живёт. Сказала: если всё понравится — в следующий раз сама приду.

— Макс, помощник ты мой золотой, ты ещё осилишь всё это таскать?

— Да что там, мамка больше набирает.

Молоко и мёд были в моей сумке, остальное таскал парень. Ещё купила свежего хлеба — как давно я его не ела… А потом услышала, что впереди, на деревенской площади, какие-то разборки. Макс буркнул:

— Судить кого-то будут. Хочешь подойти посмотреть?

Мы подошли. Мужичок с козлиной бородкой стоял на коленях, а его допрашивал высокий крепкий парень — в штанах и жилетке на голое тело. Рядом было ещё двое таких же здоровых парней.

— Медведи судят, — сказал Макс.

Дальше услышала вопрос, заданный мужику:

— Ты коней украл?

— Нет, — ответил он испуганно.

Я, посмотрев на своё кольцо, сказала:

— Да, коней он не крал. Но, судя по тому, как глаза бегают — в другом повинен.

Было неожиданно, когда на меня обратили внимание, и один из крепких парней оказался рядом. Макс испуганно сжался и едва не бросил мою сумку. С немой просьбой посмотрел на меня, а я в нём разочаровалась. Сказала ему:

— Поставь сумку и можешь идти. Я сама донесу.

Медведь рядом хмыкнул и ловко подхватил мою сумку с покупками у Макса. Держал так, словно она ничего не весила. Пришлось подойти к красавчику в жилетке на голое тело.

— С чего решила, что он коней наших не крал?

Я показала колечко.

— Артефакт истины! Ещё и зачарованный — никто не сможет снять! Поможешь нам тогда?

Если первые фразы были сказаны с удивлением и восхищением, то последняя прозвучала как приказ. Видимо, ждут моего ответа.

— Хорошо, помогу.

— Покажи, как он ложь отображает.

— Это кольцо может снять любой желающий.

Камень в кольце полыхнул красным.

— Это кольцо никто не сможет снять, не выполнив определённых условий.

Камень вспыхнул белым светом.

— Ну и так, для галочки. Я баба, — брякнул красавчик в жилетке. Камень полыхнул красным. — Годится. Так-с, дядя, ты можешь спасти свою голову. Кто украл наших коней?

— Я не знаю, — выдохнул он с облегчением. — Видел только тёмный силуэт, и всё. Знаю только, что парень был — слишком ловко на коня запрыгнул.

— Хорошо, верю. А в чём ты хочешь покаяться? Поверь, чистосердечное признание может многое смягчить.

Мужичок сверкнул на меня гневным взглядом и признался:

— Украл кошелёк, который вы оставили в конюшне. Там было три золотых, десять серебряных и немного меди.

— Хрен с ними, с деньгами — отработаешь. Есть ещё в чём покаяться?

— Ну... с бабой переспал. Она замужем. Чуть упиралась, но потом так стонала от удовольствия, что на следующую ночь сама прибежала за новой лаской.

"Медведи" сплюнули.

— Проваливай. Это нам не интересно. Придёшь на конюшню — выдадим задание.

Мужичок убрался очень быстро. А на меня обратила внимание эта троица.

— А ты кем будешь, красавица?

— Анна, травница. Сумку отдадите?

— Не зачем девке такую тяжесть таскать. Твой провожатый трусоват.

Я закатила глаза и пошла снова на базар. Хотят потаскать мои покупки — я не против. Хлеб приятно пах из моей сумки, смешиваясь с ароматом мёда. Краем глаза заметила, что трое идут за мной.

Увидела сковороду — поняла, что она мне очень нужна. На ней можно и кашу погреть, и другую еду разогреть, а ещё блинчики или сырники испечь. Выбирая сковороду, примерилась к ней как к оружию. Не знаю, почему Макс назвал их медведями — может, из-за габаритов. Но троица одобрительно хмыкнула на мои взмахи сковородой.

— Крепкая, — прогудел кузнец, говоря о сковороде.

— Беру.

У другого мастера купила ещё несколько деревянных ложек, поварёшек и лопаток, а также парочку новеньких вёдер. Парни все габаритные покупки брали себе и тащили молча.

Когда я пошла с рынка, они поняли, что я направляюсь домой. А когда увидели, что живу за деревней — по факту в лесу — я заметила их неподдельное удивление.

— Не боишься одна жить?

— Пока никто не обижал, — сказала спокойно.

Возле дома на лавке сидел Макс со своей бабушкой.

— Что случилось? — спросила я у старушки.

— Приволок окаянный! Я говорю ему, что это старость, а этот прохвост к тебе дочка принёс.

— У бабушки живот болит, — буркнул парень. — Причём тут старость?!

Открыла двери и скомандовала:

— Заходите.

Парни занесли мои покупки и вышли на улицу, а Макс помог бабушке зайти в дом. Она у него уже в очень преклонном возрасте.

— Макс, выйди, не смущай бабушку.

Парень вышел. А я спросила у женщины:

— Где болит и как?

Она показала ладонью на живот.

— Я помогу вам лечь на лавку и немного прощупаю живот, хочу лучше понять. А вы говорите, если будет больно или неприятно.

— Хорошо, милая.

Промяла ей живот осторожно — нигде больно не было. А вот после проминания он заурчал, и громко так, что сама старушка вмиг смутилась и сказала:

— Не знаю, что ты сделала, но я резко захотела уединиться. Кажись, из-за этого живот и болел — пару дней не могла сходить.

Я улыбнулась ей.

— Дам травки, но заваривать будете только если опять такая напасть случится. И если массаж не поможет. Потом покажу, как делать — даже сами себе сможете сделать.

— Спасибо, милая. Прости за вопрос, но мне очень надо.

— Макс!

Парень влетел в дом.

— Отнеси бабушку в туалет — он в конце огорода.

Парень покраснел, но старушку мигом на руки подхватил и ушёл с ней. А ко мне снова зашли трое парней.

— Как тебя звать, красавица?

— Анна. А вас?

— Михаил, Майкл, Марк.

В жилетке был Михаил. Сейчас поняла, что они братья, и он — старший.

— Не обессудь, — пробасил Михаил. — Документы у тебя есть?

Принесла им конверт. Уже только глядя на него, они заподозрили, что я не так проста.

— Княжеская дочка, значит, — сказал хмуро старший из братьев.

— И что с того? — спросила с вызовом.

Лица троицы мигом стали чуть виноватыми.

— Нет, ничего. Просто странно видеть деву такого происхождения, спокойно живущую в такой