Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

И теперь она здесь. А Рейгард свободен.

Когда сын проговорился о некой Беатрис, я даже подумать не могла, что это та самая Беатрис.

Незакрытый гештальт прошлого. Живое напоминание о том, кем я когда-то пыталась стать — и кем так и не стала.

Как же мне сейчас было больно.

Но на лице застыла маска.

— Что тебе нужно?

Глава 14

Я видела, как Беатрис поджала губы. Да, я была слишком резкой. Но ничего не могла с собой поделать.

И ещё меня раздражало, что она первой посмела войти в мой шатёр. Я только что приехала. И зачем она здесь?

— Меня зовут Беатрис Эрвье. Я пришла познакомиться.

— Анна Вуд, — ответила я. — Можно на «ты». И без «леди».

— Так вы тоже леди, — уколола она змеёй, при этом лицо оставалось ангельским, словно ничего и не было.

Я усмехнулась про себя мысленно, сложила руки на груди. Снова посмотрела на неё — оценивающе.

И вдруг поняла, как же я была глупа.

Зачем я взяла её внешность?

И сама себе ответила: потому что её выбрал Рейгард. Потому что он любил её, потому что я боялась, что он отвергнет меня. А так… так он будет видеть во мне её.

Боги, какая же я дура! Растворилась. Стала ее тенью. Суррогатом.

А когда появилась настоящая Беатрис — всё и закрутилось. Хорошо, что теперь мне больше не нужно прятаться.

— Повторю вопрос. Зачем ты пришла?

Я видела, как она смотрит на меня, как после слов «Анна Вуд» в её взгляде мелькает недоумение.

— Не слышала о таком роде.

Её осанка стала ещё прямее, подбородок — ещё выше. Даже здесь, на фронте, где, казалось бы, иная иерархия, снова начиналось это сравнение: кто выше, кто ниже.

Я приподняла бровь, ожидая ответа. Больше ничего не сказала. Даже не стала комментировать ее слова о моем роде.

Наконец её взгляд скользнул в угол моего шатра, защищённого магическим коконом — туда, где стоял мой стратегический запас.

— Старший целитель видел, как из вашей кареты разгружали лекарственные средства. Он просил передать, может ли он на них рассчитывать.

— Передай старшему целителю, что это мои личные вещи. И что из столицы прибыл обоз с лекарственными средствами, на которые он может рассчитывать.

Беатрис поджала губы, сжала челюсти. Я-то точно знала, что в том обозе была партия, которую я сделала раньше. А мои четыре ящика — личные. Два из них я доделала в ночь перед отъездом.

— Я поняла, — кивнула она.

Губы растянулись в фальшивой улыбке, глаза сверкнули злостью.

— Если вам понадобится какая-то помощь, то лекарский шатёр находится…

— Я знаю. Видела его.

Она скрипнула зубами. Ей не нравилось, когда её перебивают. А мне не нравилось, что она находилась в моём шатре.

Беатрис больше не сказала ни слова и вышла.

Следом вошёл Гроссман. Окинул меня взглядом с ног до головы — удостоверился, что жива. Хотя, скорее всего, что жива была Беатрис.

— Поговорили?

— Ты знаешь, кто она?

— Мужикам иногда скучно бывает, — он хмыкнул. — Так что им тоже хочется почесать языками. И мне жаль.

Я махнула рукой, расслабилась и села на край кровати.

— Приходила прощупать почву.

— И как, удалось?

— Нет, — рассмеялась я. — Старший целитель уже претендует на мои зелья. Так что, Гроссман, никому их не выдавать. Это наш личный стратегический запас. Задание у нас опасное. Потом приму решение. Тем более я знаю, что с обозом прибыла ещё одна партия зелий.

— Разумно, — покачал головой Гроссман. — Мы тут уже разобрались. Палатки поставили. До половины ночи будет Вильям на страже, потом я.

— Не думаю, что стоит меня охранять в военном лагере. Что здесь может произойти?

— Мы люди новые, как видишь, интересующиеся есть. Так что сегодняшнюю ночь проведём именно так.

Я кивнула.

— Гроссман, я хотела попросить тебя.

— Да?

— Арт будет тренироваться на рассвете. Ты — его личный тренер. Не мог бы ты присутствовать на тренировке… и взять меня с собой?

— Ты хочешь с ним поговорить?

— Нет. Я просто буду стоять и смотреть со стороны. Не более.

— Конечно. О чём речь. Разбужу тебя на рассвете. Отдыхай.

Я сдержанно улыбнулась. Он кивнул и вышел.

Я забралась под одеяло. Нужно было отдохнуть. Но сон не шёл. Мысли лезли одна за другой. Пришлось встать и накапать себе пару капель снотворного. Только после этого я уснула.

Проснулась от того, что меня тронули за плечо. Распахнула глаза, вскинула руку для удара, но Гроссман перехватил.

— Анна, ты опасная женщина, — усмехнулся мужчина.

— Когда рядом лес и опасность, ничего не могу с собой поделать, — повинилась я.

Я села, поправила халат, наклонилась, растёрла лицо. Отбросила кинжал, который заранее положила под подушку.

— А ты говорила, что не нужно тебя охранять, — проворчал он. — Даже с тем, что мы всю ночь дежурили под твоим пологом, ты всё равно не чувствуешь себя в безопасности. Это о многом говорит.

— Ладно, не будем пока об этом. Просто знай: ко мне действительно лучше не подкрадываться.

Взгляд его стал понимающим. Мужчины ничего не знали обо мне. Но это не мешало догадываться им о многом. Гроссман вышел из шатра.

Я быстро привела себя в порядок. Надела тёмно-синий походный костюм: узкие замшевые брюки, сапоги на толстой подошве, чёрную рубашку с узкими манжетами и широкими рукавами. Широкий пояс — под грудь. Волосы убрала в высокий хвост. Мой любимый кинжал отправился в голенище сапога.

Я посмотрела на лук и стрелы. Подумала — нет, пока не буду брать. Мы ненадолго.

В зеркале я выглядела так, будто проснулась дома — выспавшаяся, отдохнувшая. Ровный цвет лица, сияющие зелёные глаза, блестящие рыжие волосы — почти огненные. Моя природная особенность всегда позволяла выглядеть так, словно я провела день в расслабляющей ванне, где бы ни находилась.

Я вышла на прохладный воздух.

Гроссман и Вильям уже завтракали. Перед нашими палатками, расставленными полукругом, горел собственный костёр. На нём грелась вода, рядом лежали толстые бревна, на которых можно было сидеть как на стульях.

Я улыбнулась. Вильям протянул мне чашку с кофе.

— Мы даже корицу нашли.

— Удивительное дело, — рассмеялась я.

— Повариха сразу вручила её мне, как только я к ней подошёл.

— Его Величество постарался, — проговорила я и сделала первый глоток. — Не удивлюсь.

Это снова было приятно. Потом мы съели пару бутербродов и Гроссман поднялся.

— Анна, пойдём. Я уже узнал, что генерал всегда