Подснежник для сурового Апреля - Тиро Томое

Наш путь окончился в гигантской спальне, размерами с актовый зал в универе. Девы, всё так же сохраняя молчание и не поднимая глаз, бесцеремонно содрали с меня одежду, а потом увлекли в ванную комнату. Кажется, тут явно использовалась какая-то магия, потому что я молчала, вместо того, чтобы громко вопить о произволе и сопротивляться.

Меня погрузили в ароматную воду горячего бассейна. Обливали чем-то маслянисто-ароматным, мяли, жамкали, поливали водой, снова мяли и жамкали…я только успевала вдохнуть глоток живительного воздуха в промежутках между экзекуциями. Всё, что мне оставалось, это бросать злобные взгляды на распоряжающуюся издевательским купанием данэй. Но той мои взгляды были до фонаря. Она отдавала резкие команды, а девы ей послушно подчинялись.

Наконец, купание закончилось.

Девы выволокли меня на сушу, бросили на кушетку, а за дело взялась данэй. Снова в ход пошли массажные техники, только теперь они были не в пример грубее, того, что я испытала при первой нашей встречей с серой дамой. Данэй проводила пальцем по мышцам, а следом следовал лёгкий электрический разряд, от которого мышца сокращалась, вызывая резкуую боль.

— Эй! — я брыкнула ногой, пытаясь отогнать садистку, но тут же распласталась на кушетке.

— Терпите, эйна, терпите, — скомандовала данэй, в очередной раз тыкая в мышцу, — у вас страшные зажимы. С такой мышечной структурой вы провалитесь на первом же этапе.

— Ну и провалюсь, — завопила я, — вам-то какое дело?

— Я буду наказана.

— За что?

— За неисполнение своих прямых обязанностей, — равнодушно ответила данэй, словно страх наказания её совершенно не беспокоил.

А я заткнулась, потому что вспомнила, что и я буду наказана. Выпнут меня на мороз, а там главы благородных Домов уже ждут с распростёртыми объятиями. Ещё и данэй за собой утащу из-за своей ошибки. Поэтому стиснула зубы и продолжила терпеть, издавая слабые стоны, когда боль становилась особенно сильной.

И как не странно, вскоре боль ушла, сменившись лёгкостью во всём теле. Данэй тщательно разминала мышцы, а я поняла, что вечно ноющий затылок и скованность в спине, ощущения, которые я привыкла не замечать, исчезли без следа.

— В спальню, — скомандовала данэй.

Я ощутила, как руки подхватили меня, поднимая и заматывая в простынь.

— Я сама дойду, — смело заявила я, вырываясь, — сама…

Но тело отказалось меня слушаться. Все мышцы внезапно стали мягкими, как вата.

— Что со мной? — промямлила я.

— Релаксация, — ответила данэй, — полное расслабление мышечного корсета. Так нужно, чтобы за время ночного сна, тело впитало в себя благотворные энергии. Утром вы будете сильны и проворны, эйна.

Девы вынесли меня из ванны, уложили на кровать, надели на меня маечку и короткие шортики, расчесали спутанные волосы, заплели их в косу. На лицо снова шлёпнули ароматную тряпку с прорезями для глаз и рта, но, видя, что я всё время зеваю, вскоре убрали её. Яркий свет, который заливал спальню, стал угасать. Девы накрыли меня тёплым одеялом и, выстроившись в идеальную шеренгу, покинули комнату. Осталась только данэй.

Она бесшумно передвигалась по комнате, опускала тяжёлые занавеси на тёмных окнах, поправляла подушки на низеньких диванах, которые и так стояли совершенно безупречно. Меня одолевал сон. Я несколько раз моргнула, пытаясь сформулировать вопрос, вертящийся на языке. Зевнула…

— Данэй… а какое оно… — прошептала я и провалилась в сладкий сон.

Испытание…какое оно…первое испытание…бормотала я во сне, но вместо ответа ко мне пришли скачущие единороги. Розовые, как сахарная вата.

Глава 12

Глава 12

Динллуд, столичная резиденция Дома Цветущей Вишни

В тот момент, когда Маргарита страдала под жёсткими руками умелой данэй, в Динллуде страдал ещё один человек. Глава Дома Крепкого Камня, грубый Аран.

Ему не нравилось абсолютно всё в гостеприимном доме Канаку. Бесили тонкие, изящно сплетённые тростниковые циновки на полу. Смешили гладкие, как озёрная гладь, окна в комнате и бесшумные раздвижные двери. Раздражала шёлковая отделка стен, покрытая вязью рисунков. Искусный художник чёткими мазками изобразил на них вечно цветущие вишни. От каждого движения гостей, от слова или лёгкого дыхания шёлк на стенах приходил в движение, и тогда казалось, что лепестки на рисунках оживают, шевелятся, опадают бесконечным дождём.

Но больше всего Арана злили маленькие столики и мягкие пузатые подушки, брошенные на пол, на которых здоровяку сидеть было просто неудобно. Всё это девчачье роскошество мешало Арану прислушиваться к речи черноволосой Айлиты.

— Канаку! — страдальчески закатывая глаза, взревел черноглазый здоровяк, перебивая тихий голос Айлиты, — кто так принимает гостей?

От неловкого движения Арана маленький столик перевернулся. На пол из розового кварца полетели тонкие чаши, звонко рассыпаясь на мелкие кусочки. Осколки изящного фарфора залило красным соком.

— Игрушечные столики и тонкие чаши! — страдал Аран, — мы, что, девы? Кто так пирует? Где большой стол? Где чаши из рога гардана?

Канаку, недовольно поморщившись, щёлкнул пальцами. Тотчас налетели ловкие девушки. Они вытерли пятна, собрали осколки и унесли хрупкий столик из драгоценного белого ясгера. Следом вошли два крепких прислужника с грубым столиком большего размера из морённого дуба в руках. Вернувшиеся девы внесли грубовато выполненные чаши из серебра, такие же тарелки.

— Надеюсь, это тебя удовлетворит? — раздражённо спросил Канаку, дождавшись, пока всё внесённое расставят перед Араном.

— Это?! Вы, Дом Вишни, совершенно не знаете, что такое нормальный пир! — окинув горящим взглядом залу и глав Домов, сидящих на подушках перед аккуратными столиками, Аран хищно оскалился, — надо сесть за большой стол, на крепкие скамьи. Громко пить и сладко есть, кости кидать собакам, крутящимся под столом. Слушать бардов, а после, когда вино взбодрит кровь, наслаждаться танцем красавиц…

Жадный взгляд грубого Арана остановился на изящной фигуре сидящей Айлиты, скользнул к глубокому вырезу на её платье.

— Айлита, станцуешь для нас? — похабно улыбнулся Аран.

— Если только на твоих костях, дорогой Аран, — улыбнулась Айлита, пригубив из тонкой чаши, — и если ты не изменишь своего поведения, то это случиться очень скоро.

Довольный смех главы Дома Камня разнёсся по зале.

— Я же пошутил, — Аран приподнял бокал, к нему подскочила прислужница с кувшином, — ты же не мужик, такие шутки оценить не в состоянии.

— Я, выражаясь твоими словами, мужик, — Дагондар бросил неприязненный взгляд на веселящегося