Дерзкий Vs Мажорка - Инна Матвеева

— Ты всё равно вот-вот узнаешь от своего отца, но я решил его опередить, — в его голосе странные насмешливо-горькие нотки. — Та самая работа, о которой я тебе рассказывал… Как-то к нам обращался твой отец. Ничего особенного, надо было разобраться с конкурентами, которые использовали чёрные схемы. Всё по справедливости, мы смогли решить конфликт. Твой отец нас запомнил, мы буквально жизнь ему спасли по его словам, он типа не верил, что там вообще возможно разрулить.

Ничего не понимаю… Причём тут это «как обычно»?

И, получается, папа знал Сашу ещё до того, как тот пришёл к нам в универ? Проблемы с какими-то конкурентами у отца были больше года назад.

Самое стрёмное, что я отчётливо вижу, как напрягается Коновалов, прежде чем добавить что-то ещё. А точнее, судя по всему, подвести к сути.

Воздух вокруг нас почти осязаемо сгущается. Не нравится мне всё это. Особенно то, что какая-то тревожная мысль начинает зарождаться в подсознании: неуверенная, толком не сформированная.

— В общем, узнав, что я теперь твой новый однокурсник, твой отец нанял меня снова, — оглушает меня признание Саши. — Ему ж никогда не нравилось, что ты не к мажорам учиться пошла, а в обычный универ. Вот он и нанял меня провожать тебя до дома, решать твои возможные проблемы, отваживать всяких придурков, чтобы к тебе не лезли.

Скорее инстинктивно качаю головой. Не понимаю…

Нет, конечно, каждое слово Саши мне отчётливо в голову вбивается как непреложная истина, но я всё равно осознать не могу, что это реальность. Папа… Мы с ним столько боролись, прежде чем уступил мне. Получается, что не так уж? Какое-то время держался, а потом, как появилась возможность приставить ко мне кого-то типа незаметно — так сразу пожалуйста?.

Коновалов… Получается, тогда он угрожал Серёже не расчищая себе дорогу, а тупо по указке моего же отца? И с футболкой так же было? И со всем остальным?..

От этой мысли сердце ухает вниз. Чувствую себя… использованной. Мы не встречались, но я ведь какого-то чёрта проникалась несуществующими чувствами этого отбитого.

Шумно сглатываю, вопреки своим мыслям вспоминая, каким горящим и даже отчаянным был его взгляд в коридоре, когда спрашивал, почему не надо.

Внутри буквально штормит эмоциями, которым даже определение дать не могу.

— А потом ты застала мой разговор с Серёжей, — треснуто добавляет Саша. — Я же такое сразу секу, как бы ни пыталась скрыть. У меня был вариант рассказать об этом твоему бате, но я почему-то пошёл по другому пути.

Ага, по другому… Притвориться влюблённым? Видел, что я стала так о нём думать, подыграл? Интересно, сильно забавлялся, когда я чуть ли не смущалась выдерживать его взгляд дольше обычного?

Тоскливо тянет в груди. Такое себе чувство — понимать, что меня обманывали. И, как ни странно, основная обида у меня не на папу.

Надо же, как запарился Коновалов… Даже конфеты мои любимые покупал, пикник на крыше обустраивал… Заигрался?

Я не должна обо всём этом думать. Просто принять и учитывать правду. И во всех смыслах идти уже дальше.

— И попутно я, видимо, заигрался, — выдавливает Саша снова через паузу, которую я фиг там нарушу: ком в горле мешает. — Ну или подсознательно всегда тебя выделял… В общем, я всё это рассказываю, потому что теперь всё расставил на свои места для тебя. С твоим отцом мы уже всё, не сотрудничаем. А ты…

Его взгляд ощутимо темнеет, и мне снова с трудом даётся его выдерживать. Либо Саша слишком хороший актёр, либо переиграл самого себя чуть ли не с самого начала. Потому что смотрит на меня так он… Я уже даже и не помню, с какого момента. С тех пор, как подслушала разговор с Серёжей, стала замечать — а так, может, и раньше было.

Нет… Нафиг все эти мысли!

— Ты… — его голос звучит так сипло, словно каждое слово с трудом ему даётся. — Ты не ходи на свидание с кем ты там собиралась… Давай лучше со мной. По-настоящему.

Он заглядывает мне в глаза, говоря это, и меня прямо-таки прошибает его уязвимостью в этот момент. Не оставляет ощущение, что для Саши это чуть ли не самые важные слова в его жизни.

Новый вдох с трудом даётся. Я настолько идиотка, чтобы проникаться Коноваловым снова и снова, что бы ни говорил или делал? Может, самое время напомнить себе, что он вообще-то работал на моего отца? А до этого вёл себя как мудак?

И неважно, что там у него на уме сейчас.

— Я сама решу, с кем мне ходить на свидание, — наконец выдавливаю как можно жёстче, сглатывая тот самый мешающий мне нон-стопом ком. — И это никогда не будешь ты.

Ответа не жду — сразу иду дальше. Чувствую взгляд Саши вслед, отчего жар нон-стопом полыхает по всему телу. Но не останавливаюсь. Не о чём тут говорить! Как и думать…

Лучше сейчас беспокоиться о предстоящей встрече с Владимиром или о том, как буду подоходчивее объяснять папе, что вмешиваться в мою жизнь больше не нужно.

* * *

— А потом я просто закрыл этот филиал, — с усмешкой заканчивает Владимир очередную увлекательную историю о своей работе.

Не понимаю… В любое другое время я бы и слушала с интересом, и вопросы бы задавала — у самой амбиций полно, и общение с успешными людьми только подстёгивало всегда. Но сейчас в голове пустота, а любые рассуждения Владимира доносятся до меня только обрывками фраз.

Я уже давно хочу закончить это свидание и оказаться дома. Хотя сидим мы не больше трёх часов. А Владимир галантен, комплименты делает, цветы подарил, дверь придержал. И в общении приятен. Не только о себе говорит — просто сейчас понимает, что я больше настроена слушать.

Ну как слушать… Делать вид.

Только вот я всё равно никак не настраиваюсь на его волну. Не получается…

В голове только Саши и его отчаянная именно что просьба не ходить на свидание с другим. Его взгляд, когда мы стояли в коридоре… Сообщения мне на лекции. А потом — признание, что всё это время Коновалов работал на моего отца.

Качаю головой, пытаясь отогнать эти мысли. И только потом вспоминаю, что вообще-то не одна: когда Владимир замолкает, восприняв мой жест на свой счёт.

— Не хочешь? — кажется, мужчина расстраивается. — Ну тогда хотя бы позволь мне подвезти тебя до дома. Хотя я всё же уверен, что тебе бы понравилось.