Пышка для большого босса - Анна Лав

— Да ладно тебе, Варь, — Степан наконец успокаивается, вытирает слёзы смеха и делает шаг ко мне. — Это же просто недоразумение. Зато теперь я точно знаю: ты очень эмоциональная и искренняя. И это здорово.

Он улыбается — уже без насмешки, по-доброму, — и протягивает мне миску с очищенными варёными яйцами и толкушку.

— Вот, держи. Теперь точно никаких двусмысленностей. Помнёшь?

Киваю, отведя взгляд в сторону. Это же надо было так опрофаниться...

ГЛАВА 15

Вечер, и, наконец-то, могу выдохнуть — пусть и ненадолго. Воздух кажется чуть легче, кухня уже не давит своими требованиями и бесконечными вопросами, а мягкий свет подвесных ламп создаёт иллюзию уюта. Но стоит только представить, что снова увижу Лёху… и по спине пробегает неприятный холодок, плечи невольно передёргиваются.

Я машинально протираю столешницу, провожу тряпкой по краю стола — движения автоматические, а мысли где-то далеко. В голове снова всплывают его ухмылки, двусмысленные шутки, неловкие ситуации, которые он так ловко создаёт. И почему Оля до сих пор считает, что мы просто «не поняли друг друга»?

— Вот, держи, — раздаётся голос Степана за спиной, и я вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Он протягивает мне связку ключей с маленьким брелоком в виде кофейного зерна. — Ключи от кофейни. Может, я опоздаю, или ты раньше придёшь — так никому не придётся ждать на улице.

Беру ключи, ощущая в ладони их приятную тяжесть. Металл чуть холодит пальцы, а брелок качается, будто подмигивая.

— А, да, спасибо, — отвечаю, стараясь говорить ровно. — Вы идите, я тут всё протру, столы проверю и всё закрою.

Стараюсь не смотреть ему в глаза — боюсь, что он заметит ложь. На самом деле мне просто нужно задержаться, привести мысли в порядок.

Степан кивает, но на секунду задерживает на мне взгляд — будто пытается что-то прочесть в моём лице. Потом, видимо, решает не докапываться до причин и просто улыбается.

— Хорошо, — говорит он, доставая из портфеля несколько скреплённых листов и конверт. — Вот, договор и аванс оставлю на столе. Если всё устроит, подпишешь завтра. А сейчас я, пожалуй, побегу — у меня важная встреча, уже опаздываю.

Он бросает взгляд на наручные часы, чертыхается вполголоса и подхватывает сумку.

— Всё, я побежал. До завтра, Варь!

— До завтра, — успеваю только кивнуть я и бросить короткое «до завтра», но он уже почти у двери.

Хлопок — и Степан исчезает за дверью, оставив после себя лишь лёгкий аромат кофе и цитрусового одеколона. Я остаюсь одна.

— Куда же вы так спешите, мистер зануда? — бросаю я ему вслед, невольно улыбаясь.

Впервые за всё время нашего знакомства он широко, искренне улыбался. И мне на мгновение становится жарко: эта улыбка совершенно меняет его лицо. Исчезает привычная строгость, разглаживаются морщинки у глаз, а в уголках появляются едва заметные ямочки. И почему он так редко это делает? Ему очень идёт. Зачем ему эта вечная серьёзность, эта маска невозмутимого босса? Не понимаю…

И тут в голову приходит мысль: а почему бы не переночевать здесь, в кафе? В подсобке есть небольшой диванчик — узкий, но вполне удобный. Всё лучше, чем снова стеснять Олю, занимать её диван, слушать её разговоры с братом за стеной. И уж точно лучше, чем видеть этого самого братца — Лёшу, с его вечными подколками и двусмысленными шуточками. Выслушивая его «приколы», я каждый раз чувствую, как закипаю изнутри, а сегодня сил на это уже просто нет.

К тому же тут есть всё необходимое: в подсобке стоит небольшой шкафчик с полотенцами, рядом — раковина, где можно умыться. Даже чайник есть — можно утром выпить кофе прямо здесь, не тратя время на дорогу.

Решительно киваю сама себе — да, так и сделаю. Это даже звучит как приключение: ночь в кофейне, вдали от чужих проблем и неловких ситуаций.

Начинаю наводить порядок: протираю столы, складываю стулья, выключаю лишние лампы. Проверяю кассу, запираю витрину с десертами, аккуратно раскладываю меню на стойке. Каждое действие успокаивает, помогает привести мысли в порядок.

Читаю договор — медленно, внимательно, строчку за строчкой. Глаза скользят по юридическим формулировкам, пунктам обязанностей, графику работы… И вдруг взгляд замирает на сумме зарплаты. Мои брови сами собой взлетают вверх так высоко, что, кажется, вот-вот сольются с линией волос.

— Ты и правда такой щедрый, мистер зануда? — тихо произношу, обращаясь в пустоту полутёмного кафе. Голос звучит чуть хрипловато от удивления. — Или мне ждать подвоха? Может, в конце месяца окажется, что половину вычтут за «использование воздуха заведения» или «износ кофемолки»?

Перечитываю ещё раз — нет, всё чётко прописано: оклад, плюс процент от продаж десертов, плюс бонусы за особые заказы. Сумма выходит вдвое больше, чем я рассчитывала, даже с учётом того, что город не самый дешёвый.

Заглянув в конверт, вижу аванс — несколько купюр, аккуратно сложенных пополам. Не мало… даже совсем не мало. Пальцы невольно сжимают бумагу — такая ощутимая, реальная поддержка. Но тратить пока не буду, только по минимуму. Мало ли что: вдруг что-то пойдёт не так, вдруг я не справлюсь, или Степан передумает… Лучше пусть лежит, как подушка безопасности.

Решаюсь и набираю номер Оли. Гудки тянутся долго, и я нервно постукиваю пальцами по столешнице.

Звоню подруге, вру, что нашла комнату недорого и теперь живу там. Возмущается, но ничего. Зато теперь я ни от кого не завишу.

Теперь главное не спалиться перед начальством...

ГЛАВА 16

Диван в подсобке оказался на удивление удобным — с мягким матрасом, который не прогибался до пола, и спинкой, достаточно высокой, чтобы можно было удобно устроиться полусидя с книгой или телефоном. Почти неделю я жила здесь, и всё шло гладко.

Каждое утро заводила будильник на час раньше начала рабочего дня — этого времени хватало с запасом. Успевала не просто проснуться, а по-настоящему прийти в себя: умыться над маленькой раковиной в подсобке, причесаться перед зеркалом над ней же, подкрасить ресницы, переодеться в чистую рабочую форму. Потом заваривала себе чашку кофе, делала пару глубоких вдохов и выходила в зал — бодрая, собранная, готовая к новому дню.

Но сегодня разбудил меня совсем не будильник.

Резкий скрип открывающейся двери, шаги — тяжёлые, уверенные — и голос Степана прямо надо мной:

— Варвара, ты чего тут делаешь?

Я вздрагиваю, пытаюсь разомкнуть слипшиеся после сна веки. Ещё глаза не открылись толком, и первая мысль — что это сон.